От заката до рассвета

 — Он делает паузу и начинает переминаться с ноги на ногу. — Слушай, Кнопка, прости меня, а? За то, что в школе было. Знаешь, я сейчас вспоминаю и даже поверить не могу, что все мы были такими злыми и жестокими. Дети не должны быть такими…

Мне не послышалось? Главное зло «Большого дуба» Лукас Гранде по кличке Аптекарь извиняется передо мной?

— Да все в порядке, Лукас… — мямлю и смущенно улыбаюсь.

— Нет, не в порядке. Я никогда в жизни не отправлю своих детей учиться в такой интернат. Это же просто обитель зла и разврата. Так не должно быть. Прости меня, Кнопка, за тот ужасный поцелуй. Я не должен был так с тобой поступать. Ты ведь согласилась на это ради Флёр. Только сейчас я понимаю, как сильно она тебе дорога…

Упоминание Флёр резко резануло по сердцу и обнажило все мои затянувшиеся раны. Я стою, застыв, а Аптекарь тем временем продолжает:

— Знаешь, моя семья сейчас помогает ей с лекарствами. Родители Флёр обратились к моим, оказывается, они были знакомы, когда мы учились в школе. Правда, они слишком поздно обратились…

— Что? — я недоуменно перебиваю его. — О чем ты говоришь?

— О Флёр. Мы помогаем ей с лекарствами.

— С какими лекарствами? Она чем-то болеет? — выдавливаю из себя и чувствую, как резко пересохло в горле.

Лукас вытягивает лицо в удивлении.

— А ты разве не знаешь???

— Нет… Мы потеряли связь после школы…

Аптекарь нервно прочищает горло.

— Я не знал… Прости…

— Лейкемия последней стадии. И уже очень давно. Они поздно попросили нас о помощи, к сожалению. Если бы на несколько лет раньше, то было бы больше шансов. А так… Я не берусь прогнозировать ее болезнь.

В аптеке на полную мощность работает кондиционер, но я чувствую, как спина под блузкой покрывается липким потом. Перед глазами все начинает кружиться и, видимо, я не могу удержаться на ногах, раз Лукас стремительно подхватывает меня под руку.

— Кнопка, тебе плохо? Ты побледнела.

— А давно она болеет? — выдавливаю из себя, игнорируя его вопрос.

— Сразу после школы это выявилось.

Я опускаю веки, все еще держась за руку Лукаса. Так вот, почему Флёр не пришла на учебу…

— Где она сейчас? — говорю сиплым голосом.

— Лежит в онкологическом центре.

— Ты знаешь, где именно?

— Знаю. Ты хочешь ее навестить?

— Сейчас напишу тебе, как ее найти.

Я облокачиваюсь на прилавок, пока Лукас уходит за бумажкой и ручкой. В ушах шумит, ноги еле держат меня.

— Вот адрес и номер палаты.

Я забираю листок, слегка приобнимаю его за плечи и выбегаю из аптеки, так и не купив пластыри. Ловлю такси, диктую водителю адрес и еду. Больница в Париже, и мы приезжаем через 15 минут. На негнущихся ногах я захожу внутрь, что-то пытаюсь объяснить охраннику, который спрашивает цель моего визита, затем иду к лифту, поднимаюсь на шестой этаж и ищу палату № 615.