Ребёнок от босса. Научи меня любить

Если нужно помочь по дому, съездить с тобой в клинику, или ещё что-то, пожалуйста, обращайся. С Глебом на эту тему говорить бесполезно. Он о помощи никогда не попросит. Ты уж не обижайся на него. Я знаю, что мой сын может быть не очень словоохотливым и, возможно, недостаточно проявляет свои чувства. Поверь, это совсем не значит, что у него их нет. Он ведь не робот. Просто такой уж у него характер. Он всегда не особенно любил открыто выражать свои эмоции, а после развода у него и вовсе испортился характер.

После развода… Я помню, Воронцов говорил, что раньше был женат. Эта мысль до сих пор меня в шок повергает. Ну никак не вяжется у меня образ этого человека с семьянином. Женатым мужчиной. Мне кажется он и брак – это просто не сочетающиеся понятия.

И, честно говоря, внутри так и свербит узнать подробности. Но Глеб Викторович ещё в прошлый раз дал понять, что не намерен обсуждать со мной эту тему.

А Ольга Андреевна? Она ведь сама этот разговор завела…

– Ольга Андреевна, – спрашиваю осторожно, стараясь чтобы голос не дрожал и не выдавал заинтересованность. – А почему Глеб… ну… почему они с бывшей женой развелись?

Господи, как это должно быть глупо выглядит со стороны. Нынешняя пассия интересуется у матери своего мужчины, почему он разошёлся с предыдущей. Как-то это всё… неприятно что ли. Чувствую себя какой-то жалкой в этот момент. Склочная сплетница. Вот ты кто, Инна.

– Ты знаешь, а я не удивлена, что Глеб тебе не рассказал, – женщина устало выдыхает и, встав из-за стола начинает собирать с него грязную посуду. – Ты только не обижайся на него. Просто для него это до сих пор остаётся болезненной темой.

Чувствую, как кожу на руках начинает покалывать от пробежавшего по ней холодка. Судя по выражению лица мамы Воронцова, это был не просто рядовой неудавшийся брак о котором потом можно забыть, как о неприятном моменте в жизни. Хотя, когда босс говорил мне о бывшей жене, то голос его был абсолютно безразличным."

"От желания узнать подробности у меня буквально кожа зудит, но я не решаюсь спрашивать. Воронцов – отец моих детей, но я ведь в действительности никто ему. Имею ли я право знать детали его личной жизни? Наверно, всё же нет. Тем более раз он сам не захотел мне о них рассказывать…

Встав вслед за хозяйкой дома, начинаю помогать ей убирать со стола.

– Да ты сиди, я сама справлюсь.

– Нет-нет, я помогу, мне не сложно. Да и размяться хочется, а то спина затекла долго сидеть.

Загружаю грязные тарелки в посудомойку и невольно бросаю взгляд в окно. Оно как раз выходит на крыльцо, где сейчас стоит Воронцов со своим братом.

На какой-то момент я зависаю, рассматривая его профиль. Хмурый, как и всегда. Смотрит не на Стаса, а куда-то в сторону, параллельно выпуская изо рта густой сигаретный дым.