(не) Измена. Ребенок от бывшего мужа

- Мама… он сказал, что я гуленая, что у меня папы нет, что ты плохая… что меня никто не любит… потому что ты в подоле гуленую плинесла от женатого… а я ему сказала, что за мной мой папа плидет! Что я не гуленая! И что он у меня самый лучший! Просто он лаботает… он улетел… но он плилет! Потому что любит меня! Он ведь меня любит и плидет, да, мама?!

Слезы катятся градом по лицу моей дочки, а у меня сердце кровью обливается. То, что происходит – это ужас в чистом виде…

Прикрываю глаза, лепет дочки перекрывает грозный крик матери Алексея.

- Эта девочка опасная! Она напала на моего ребенка! Требую ее исключить! Я пойду по всем инстанциям, дойду до самого высокопоставленного чиновника, но так дело не оставлю

Поднимаюсь, разворачиваюсь к женщине, чтобы выговорить ей все, что думаю, как слышу грозный голос, который заставляет всех замереть:

- В какие именно инстанции собираетесь обращаться и кому именно писать?

- В самые высокопоставленные, - резко сдувается женщина и бледнеет, глядя на стремительно надвигающегося Михаила, который придавливает всех бетонным взглядом и произносит ледяным тоном:

- Считайте, что они уже здесь.

39

Тишина после произнесенных Вороновым слов становится гробовой. Мама Алексея открывает рот, словно хочет что-то сказать, а затем захлопывает, окидывая Мишу внимательным взглядом.

- И так. Я слушаю. Что здесь произошло?

Все же мой бывший муж одним взглядом может заставить всех преклоняться перед собой. Его поза. Взгляд. Я всегда знала, что Михаил не даст меня в обиду. Всегда был защитником и сейчас происходит что-то странное."

"Такое ощущение, что Миша, который сидел со мной в машине и Воронов, который сейчас вошел в группу – это два разных человека… или же… или же мы пришли к тому, что унижать и оскорблять меня позволено только моему бывшему…

Сумасшествие какое-то. Я обнимаю дочку и прижимаю ее к себе, а сама подмечаю, как она своих восторженных глаз с Миши оторвать не может.

И в этой страшной тишине, голос моего ребенка слышится подобно сирене, которая оглушает меня:

- Мама… это… этой мой папа? Он плишел, как ты и обещала?

По инерции закрываю рот малышке ладонью, заглядываю в ее глаза и затем в шоке обращаю взгляд на Михаила, который словно не слышал лепета моей дочке, только вот его спина, такая широкая и мощная кажется звенит от напряжения.

- Простите, а вы собственно говоря кто? – наконец приходит в себя мамаша Алексея.

- Воронов Михаил Дмитриевич. Временно исполняющий обязанности главы края.

Чеканит мой бывший муж и не сбавляя оборотов, обращается уже к воспитателю.

- Где директор учреждения?

Стремительно бледнеющая воспитательница молчит. Лишь смотрит на застывших женщин.

- Я жду.

- Сейчас я… я… сообщу…

Придавливает и Ира Александровна наконец отвечает.