От медведя до любви один шаг

- Это кто же у нас, интересно? - озвучил Артемий мысли Лизы, помогая ей выбраться из машины, - ну, что, ты готова идти?

- Нет!

В ответ он рассмеялся, и, неожиданно поднеся руку к Лизиной голове, вытащил большую травинку и показал ей:

- Травница!

- Ах, ты ж! А я-то думала, что это ты мне улыбаешься, а ты на травинку в волосах смотрел и улыбался! - Лиза представила себе, как глупо она выглядела с этой травинкой в голове и покраснела.

- Вот! И зеркало в избушку повесьте! - буркнула она и шагнула в сторону дома."

"Но Артемий удержал её за руку и вдруг порывисто обнял, на секунду прижав Лизу к своему мощному, словно из камня выточенному торсу, и вдохнул полной грудью запах её волос. Лиза почувствовала его вздох всем телом, и у неё подкосились ноги. Артемий же, рассмеявшись низким грудным смехом, чмокнул её в нос и, шепнув ""моя!"", отстранился, взял Лизу за руку и повел в дом вот такую смущенную и раскрасневшуюся, не дав ей прийти в себя. Ещё в сенях они услышали голоса в доме. Говорили двое мужчин. Один голос Лиза узнала - это был Силантий Петрович, а вот второй был незнакомым. Артемий замер на секунду, принюхался и шепнул:

- Человек, но я его не знаю. Остальные все свои. Идем, отец уже услышал нас, - и, сжав Лизину ладошку в своей, огромной, шагнул первым.

За накрытым столом сидел Силантий Петрович, Иван и незнакомец. Ни Марьи Федоровны, ни Анастасии не было видно. Незнакомому мужчине на вид было около 45-ти, точнее определить его возраст мешали абсолютно седые волосы. Мужчина одет был в простые джинсы и тонкий джемпер. Одет довольно элегантно.  Он показался Лизе смутно знакомым.

К вошедшим повернулись все, сидевшие за столом, из кухни показалась Марья Федоровна с сидящей на плече голубицей и огромным блюдом пирожков, от которых шел умопомрачительный запах. Марья Федоровна, сунув Ивану, как сидящему ближе всех, блюдо с пирожками, кинулась к вошедшим со словами:

- Батюшки! Уже? - обняла одновременно их обоих и замерла на пару секунд. Потом отстранившись, увидела шрамы, охнула и закрыла рот ладошкой.

- Мам, мам, всё хорошо!

- Ох, ёлки! - это уже Иван подлетел и рассматривал Артемия, - прости, прости, прости!

- Ерунда! Лизавета сказала, что я ей  и таким нравлюсь! - и он подмигнул одним глазом Ивану и, протянув руку, погладил Анастасию одним пальцем и спросил:

- Ну, что скажешь, сестрица?

- Скажу, что она молодец! Если бы не она, сколько бы ты там сам раны зализывал? Неделю? Две?

- Неделю бы точно! - усмехнулся Артемий и показал ещё и левую руку с такими же тремя шрамами.

Марья Федоровна качнула головой, соглашаясь, и добавила со вздохом:

- Да и шрамы бы были очень страшными. А эти так, ниточки потом будут! Ну, проходите, проходите!

- Отец! - Артемий, всё так же держа Лизу за руку, шагнул в комнату, - прости! Я не рассчитал своих сил.