От Лукова с любовью

Как она узнала о должности тренера? И почему она раньше ничего не говорила?

Словно почувствовав мое смятение, она повернулась ко мне под таким углом, чтобы видеть мое лицо. Мы были почти полной противоположностью друг друга, если не считать того, что у нас был одинаковый овал лица, мы обе были невысокими и кудрявыми. У нее были длинные рыжие волосы со слишком ярким оранжевым оттенком для того, чтобы выглядеть натуральными, кожа была практически белой, она была гибкой, красивой, властной, но приятной, умной, привлекательной… а я не обладала ни одним из этих качеств. Я не была уродлива, но я была не похожа на маму и сестер. А все остальное… что же, у меня также не было ни одного из их качеств, если не считать, что я тоже иногда любила командовать.

Дело было в том, что она не разволновалась и не очень обрадовалась этой возможности. Полчаса назад я могла бы поспорить, что она отреагирует как угодно, только не так.

Но она не отреагировала. И я не понимала почему.

– Ну? – выдавила я из себя.

Cиние глаза, напоминавшие мне о сапфире из «Титаника»[8], прищурились, и мама скривила рот.

Я, прищурившись, посмотрела на нее, тоже скривив рот.

– Что? Скажи что-нибудь.

Она искоса посмотрела на меня одним глазом:

– Я подумала, что тебе не нужно волноваться.

– В чем дело? – спросила я прежде, чем в мою голову так неожиданно закралась одна мысль, что я чуть было не задохнулась. Неужели она…

Я не могла выговорить этого. Я не могла подумать об этом. Я не желала думать об этом.

Но мне пришлось.

Не обращая внимания на это ужасное, неприятное ощущение в животе, я моргнула еще раз, успокаивая себя в ожидании ее ответа – я не могла этого выдержать, я не выдержала бы этого, – когда я спросила ее спокойным голосом, которым могла бы гордиться, несмотря на то что мои руки стали липкими:

– Ты думаешь, что я на это больше не способна?

Иногда я сожалела о том, что мы с мамой были так беспощадно честны друг с другом. Она выбирала слова, общаясь с моей старшей сестрой Постреленком, и всякий раз она могла постараться и высказать что-то моим остальным братьям и сестрам в более приятной форме, но меня она никогда не щадила. Во всяком случае, насколько я помнила.

Если бы она сказала «да»…

Она так резко дернула головой, что у меня моментально утихла боль, поселившаяся в груди при мысли о том, что она думает, что я больше ни на что не способна.

– Не нарывайся на комплименты. Они тебя недостойны. – Она закатила глаза. – Конечно, ты можешь это сделать. Нет никого лучше тебя, не притворяйся, будто ты не понимаешь этого. Тьфу.

Я неосознанно затаила дыхание.

– Что я думаю, – с нажимом произнесла она, все еще кося на меня одним глазом, – так это то, что я не уверена, что это хорошая идея.

Хмм…

Теперь пришла моя очередь скосить на нее глаза.