От Лукова с любовью

Пока он не уйдет к кому-то другому, а я останусь одна, и стану властелином своей судьбы[40], или как это там, черт побери, называется.

Я опустила голову.

– Не начинай. Всего два месяца, и все будет прекрасно. Для нас это легко. Очень легко. – Он прижал свои розовые губы, похожие на теплую сладкую вату, к моим, как будто бы делал это уже тысячу раз и сделал бы еще тысячу раз. – Если кто-то и может восстановиться за шесть недель, то это ты.

Да, я. Конечно, я. Но тогда я не смогла произнести ни слова, пристально глядя в его глаза, когда наши лица разделяла всего пара сантиметров. Я смогла только кивнуть. И, выждав секунду, ну, пусть пять, я сказала:

– Мы победим.

Его глаза заблестели еще ярче, когда он решительно заявил:

– Ты права, черт бы тебя побрал, мы победим. – Он так быстро и так крепко прижал свои губы к моим, что у меня не было никакой возможности воспротивиться до тех пор, пока он слегка не отстранился и не сказал: – Если я должен это сделать, я верну тебя на лед, Джесмин. Клянусь жизнью.

То, как он произнес эти слова, заставило меня внутренне содрогнуться. Возможно, это была убежденность. Возможно, злость. Страсть. На самом деле он не оставлял мне никакой возможности не сделать то, о чем он говорил."

"Впрочем, главное, что это было совершенно новое ощущение.

Я любила его.

Я так сильно любила этого мужчину, что потерять его значило разбить мое холодное, омертвевшее сердце на мелкие кусочки, которые я как раз собиралась засунуть в ту же коробочку, где хранились мои мечты, и вечно повсюду носить ее с собой.

Я не хотела, чтобы кто-то трепал меня по щеке и говорил, что все будет хорошо. Я хотела этого мужчину, который никогда не стал бы терпеть унижений от меня, который никогда не позволил бы мне уйти и который, как мне казалось, никогда не покинул бы меня. Никогда. Даже если бы я стала вопить, брыкаться, даже если бы я сказала ему, чтобы он пошел куда подальше.

Это был мой партнер. Это был больше, чем партнер. Это была моя вторая половина.

И единственное, чем я могла отблагодарить его за тот подарок, который он мне сделал, за то, что он считал меня непобедимой, была моя уверенность в победе.

Я бы отдала ему все, что ему больше всего хотелось от меня.

Я бы отдала ему всю себя к чертовой матери.

Глава двадцатая

Осень

Если бы я могла передать то, что происходило в следующие четыре недели своей жизни, одним разговором беседой, она выглядела бы так:

Иван: – Сиди спокойно.

Я: – Нет.

Иван: – Я никогда не оставлю тебя одну. Опусти свою упрямую задницу, и я принесу тебе все, что ты пожелаешь.

Глава двадцать первая

Я была вполне уверена, что мне не послышались слова, слетевшие с прелестных губ моего врача, но мне нужно было знать наверняка.

– То есть… мне разрешено снова кататься на коньках? – спросила я ее.