От любви

— В чем дело? — серьезно спросил я.

Сев вплотную к Мариям, попытался заглянуть в ее лицо, которое она упрямо опускала.

— Ни в чем, — ответила жена, мельком встретившись с моими глазами.

— Не обманывай."

"Впрочем, я итак уже догадался, поэтому не стал давить. Ласково, но прочно обхватил ладонями щиколотки Мари и медленно притянул к себе ее ножки. Когда оголил колени, она сразу занервничала, выдавая себя окончательно. Даже мои легкие поглаживания смущали ее. Смущало то, что я смотрел на следы ожогов, лаская своими пальцами нежную кожу.

В какой-то момент я наклонился к коленям жены и поцеловал одну, потом вторую. Услышав, как она задержала дыхание, поднял взгляд.

— Я обещаю тебе, Мариям, — твердо сказал, — ни одного шрама не останется.

Ее глаза отразили сомнение, неловкость, уязвимость, давая мне повод доказать любыми путями, что ее ножки самые красивые на свете. Стройные, тонкие — я буду любоваться ими в любом виде!

Следующий поцелуй я оставил ниже колен. Затем еще ниже. Я прекрасно чувствовал, как Мари напрягается все сильнее, но коснулся губами и ожогов.

— Адам!.. — тут же воскликнула она взволнованно, коснувшись моего головы, чтобы остановить.

Но я был непреклонен.

— Не нужно прятаться от меня. Даже не думай об этом, — строго велел я, поцеловав вершинку ожога на второй ноге

Лицо Мариям горело от румянца, а я вдруг остро понял, что не хочу останавливаться. Я буквально заставлял себя сдерживаться, не замечая, как прикосновения моих пальцев перешли на оголенные бедра, которые жена упрямо сводила.

Она так сладко пахла… Треугольник бежевых трусиков, видневшийся между ее ног, манил прикоснуться, приковывал взгляд.

Я не трогал Мари почти две недели и сейчас не отдавал отчет тому, что делаю. Поэтому действовал осторожно… Упрямо глядя в изумрудные глаза жены, я вновь склонился к ее коленкам и с поцелуем мягко протолкнул между ними ладонь. В паху прострелило дикое желание, когда она поддалась. Смущенно, но раздвинула ноги, позволяя мне коснуться губами внутренней стороны бедер.

49

Чем ниже спускались мои поцелуи, тем чаще срывалось ее дыхание. Взволнованно глядя на меня, Мариям вжалась в изголовье кровати чуть ли не до скрипа и охнула, когда я одним движением притянул ее за бедра ближе к себе.

Поцелуй, еще поцелуй, и мои губы зависли над сладкой промежностью, прикрываемой лишь тонкой полоской белья. В следующее мгновение я бесстыдно обжег жену горячим дыханием между ног, ощутив, как мелкая дрожь рассыпалась по ее телу, а затем…

— Адам, что ты… Ах!

К такому поцелую Мари не была готова. Сжала бедра, пальцами попыталась захватить мои волосы, но я упрямо прижимал губы к мягкой вершине, таившейся под трусиками. А как только прервался, потянул белье вниз, не давая жене возможности предотвратить это.

— Постой!..