От любви

Гёзель при этом буравила меня глазами уже без стеснения. Должно быть с ней то как раз мы уже виделись… На свадьбе, с которой меня выгнали.

Господи, хотелось сквозь землю провалиться! Щеки неимоверно начало жечь от колкого смятения. Я не представляла, как Адаму удается сохранять такую невозмутимость и легкость в общении? Хотя он ведь находился среди своих, в отличие от меня.

— Так ты действительно ничего не помнишь? — вдруг спросила Захра, не отрывая от моего лица напряженного взгляда.

Мельком посмотрев на мужа, я понуро качнула головой, будто это было каким-то постыдным изъяном.

— Ясно. Что ж, спасибо, что порадовал нас своим визитом, племянник! — резко переключилась она на Адама. — Ты только больше не пропадай, ладно?

Загадочно улыбнувшись, муж медленно прикрыл глаза, положительно отвечая на просьбу тети, и легонько подтолкнул меня идти дальше. Хотя идти вообще не хотелось. К ногам, будто гири привязали, и они становились тяжелее с каждым новым шагом.

40

Сняв верхнюю одежду, Адам уверено повел меня к широкой парадной лестнице из темного дерева. Захра подсказала ему, что все собираются на крытой веранде второго этажа, однако мне показалось муж в принципе чувствует себя здесь свободно. Как дома.

По пути мы то и дело сталкивались с родственниками, друзьями родственников, просто знакомыми. Адам не ленился подсказывать мне, кому пожимал руку, кого обнимал. И хотя я, конечно, не могла всех запомнить, была безумно благодарна ему за это внимание. Он не давал мне чувствовать себя одиноко. Ведь каждый здесь реагировал на меня одинаково и в лучшем случае лаконично здоровался. Тогда как мужу все были так рады… Словно не видели его очень долгое время.

«Хватит избегать родных, Адам»

В голове неизбежно пронесся настораживающий вопрос: сколько же времени он избегал их? И точно в ответ нутро тут же резануло внезапное чувство… Тягостное, пронизывающее до костей. Будто я отняла у Адама возможность без стыда видеться с любимыми людьми. Сотворила хаос в его жизни, затронув самые важные ее части! И видя, какое тепло отражают черные глаза при виде знакомых, это ужасное чувство только усиливалось…

Так хотелось сжать его руку.

Унять эмоции, разъедающие грудную клетку, избавиться от них. Но согласно приличиям, я могла лишь идти рядом и слегка касаться рукава его элегантного темно-синего пиджака.

Веранда оказалась просто огромной. Стена напротив входа была сплошь из витражных окон, под потолком сияли софиты, накрытые столы слепили белыми скатертями, окаймленными серебром посудой и стальными столовыми приборами. Здесь собралось так много людей, большинство из которых уже заняли массивные деревянные стулья с изогнутой спинкой, что в теле невольно начался мандраж.