Измена. Сбежать от любви (СИ)

Оставшись одна, погружаюсь в свои мысли."

"Сейчас во мне уже не осталось страха, только злость за свою трусость. За то, что совершенно не могу за себя постоять не только физически, но даже словесно. Почему я такая? Всё покорно терплю, глотаю любые оскорбления. Чего уж говорить о рукоприкладстве. Нет, сейчас это не просто гнев. В тот момент, когда Алексей заговорил о моём отце, в таком уничижительном тоне, то поднял всё самое тёмное, что хранилось на самом дне чаши моего терпения. Ненависть. Я раньше думала, что уже испытывала к нему это чувство, но, как, оказывается, это было не то. Ведь я продолжала с ним жить и по сути, принимать такое отношение. Значит, я ещё могла и готова была это терпеть. Но кажется, с меня хватит. Нужно как можно скорее уходить от него, устраиваться на работу, решать вопрос с оплатой обучения Паши. Искать фонды благотворительности для отца. Делать всё возможное и невозможное, но не волей и желанием Алексея. Сама.

Допиваю последний глоток живительного напитка и с шумом ставлю чашку на стеклянную поверхность стола. Встаю, натягиваю на лицо улыбку и выхожу из комнаты отдыха. По пути, всё так же мило со всеми прощаюсь и выхожу на парковку.

Как только вижу обеспокоенное лицо Глеба, который буквально сканирует каждую клеточку моей кожи, каждое изменение в мимике, сразу же решаю, что ничего ему не скажу. Не хочу жалости. Не хочу вызывать у него бурю эмоций по отношению к Алексею. Я должна сама решить свои проблемы. Сама.

— Заждался? — улыбаюсь, подхожу к Мерседесу и жду, пока он поможет мне сесть в салон.

Глава 41

Глеб

После того как отвёз Яну домой, позвонил Белову Александру и договорился о встрече. Заранее предвижу, что будет тяжёлый разговор. Давно понял, что он скользкий, как червь.

Дождался возвращения Алёшеньки, который вернулся бухой в кал. Мишаня буквально на себе его затаскивает.

— Мирон, помоги, придержи дверь, — кивает Крен в сторону дома.

Быстро двигаюсь по дорожке, распахиваю дверь и жду, пока мужчины пройдут в дом.

Чёрт!

Даже не представляю, как оставить Янку с этим ничтожеством. Хотя в таком виде, вряд ли он может представлять кому-то угрозу. Но одна лишь мысль, что она останется с ним в доме, отравляет похлеще змеиного яда.

— Миха, дай-ка мне его. Я сам, — киваю на тело Белова и подхожу, чтобы перекинуть его на себя.

— Мирон, всё будет нормально? — с недоверием в глазах смотрит, но отступает на шаг.

— Да, да, не ссы. Сейчас выйду, перекурим.

Тащу, это ""животное"" наверх и закидываю в ближайшую гостевую спальню. Не позволю, чтобы он находился с Яной в одной комнате. Белов что-то мычит, но как только его хрючево касается подушки, издаёт громкую отрыжку и мгновенно засыпает. Вот же, мерзость!

Стою ещё пару минут, убеждаюсь, что он точно спит. Ухожу, осторожно прикрывая дверь.