От Лукова с любовью

Записались только мои слова, потому что мне всегда не везло. Я отнюдь не была самой умной в мире, но я не была и дурой. Поэтому что-то в тренерской тональности и манере разговаривать мне не понравилось. И я не ошиблась.

Я прищурилась, глядя на нее.

– Вы хотите создать впечатление, что мы встречаемся?

Она на секунду закусила губы.

– Нет, не встречаетесь…

Фу…

– Скорее… вы относитесь друг к другу очень по-дружески. В смысле, уважаете друг друга и симпатизируете друг другу…

О боже.

– Чем больше вы сплочены, тем лучше…

Что?

– Народ обязательно это проглотит, – закончила она со спокойным и бесстрастным лицом.

Пустой взгляд, которым я уставилась на нее, должно быть, высказал именно то, что я думала, потому что она так вскинула брови, что мне это совсем не понравилось.

– Просто не нужно, чтобы все выглядело так, будто вы едва терпите друг друга. Ты понимаешь меня?

Не шелохнувшись, я осторожно проговорила:

– Вы хотите, чтобы я вела себя так, будто все мы веселые, приятные и дружелюбные люди.

Она вздохнула точно так же, как обычно вздыхала Галина, но я вообще не стала зацикливаться на этом.

– Нет, я имею в виду не это. Уважение и восхищение…

– Я не восхищаюсь им.

Тренер на секунду зажмурилась, и я, могу поспорить, она молила о терпении.

– Ты можешь сделать вид.

– От тоже не в восторге от меня.

– Он тоже может сделать вид. Но это важно, и он это понимает. Вы можете не испепелять друг друга взглядом. Вы играете, когда находитесь на льду, и я уверена, что эти эмоции отразятся в хореографии, которая будет отшлифована через пару месяцев. Об этом я не беспокоюсь. Мы найдем подходящую музыкальную композицию для того, чтобы подчеркнуть вашу взаимную симпатию. Вы оба отлично тренировались, и я очень горжусь вами…

За то, что мы не убили друг друга. Слава богу. До чего я докатилась? Мной гордятся за то, что я держу рот на замке?

– Но вы оба должны продолжать вести себя так же за пределами катка, по крайней мере, тогда, когда люди вас видят… и читают по губам. – Она скользнула по мне взглядом.

Мне не оставалось ничего, кроме как сидеть и хлопать глазами. Если посмотреть на вещи трезво, то я понимала, что она просит меня о чем-то возмутительном или даже неслыханном. Она пыталась сказать, что не хочет, чтобы мы вцепились друг другу в глотки.

Но я чувствовала совершенно иное.

Мне казалось, что она просит меня притвориться, что я влюблена в него или что-то в этом роде. А я испытывала к Ивану кучу разных чувств, но любовь никогда не входила в первую тысячу применяемых к нему понятий. Нет.

Тренер Ли вздохнула так же, как недавно, когда продемонстрировала, что способна понять язык моего тела и мимику, и одарила меня едва заметной улыбкой, в которой сквозило раздражение.

– Джесмин, я – атеистка. Я не верю в чудеса.