От Лукова с любовью

Фотография была сделана под таким углом, что у меня были затенены практически все бедро, очертания ягодицы, кожа на бедрах, отдельные брюшные мышцы и тело вплоть до руки, державшей ладонь Ивана.

Это было произведение искусства. Произведение искусства, которое стоило всего того дерьма, которое я могла бы получить по электронной почте, которую Иван теперь фильтровал для меня. Это было прекрасно.

Нужно было сделать копию и вставить в рамочку.

– Что ты думаешь? – спросил мужчина рядом со мной.

Глядя на выпуклые мышцы, покрывающие его ребра со спины, я ответила:

– Отлично получилось.

Я даже не удивилась, когда в ответ он пихнул меня локтем.

* * *Я совершила ужасную ошибку.

Ужасную, ужасную ошибку.

Мне нужно было остаться дома. Мне нужно было поехать к Ивану. Мне нужно было остаться в КЛ.

Мне нужно было сделать все, что угодно, только не ходить на семейный ужин и не встречаться с отцом.

Потому что легко пренебречь тем, что любовь трудна для понимания. Что кто-то может любить тебя и желать тебе добра и в то же время сломать тебя пополам. Такое случается, когда любовь идет по ложному пути. Такое возможно, когда любишь слишком сильно. Слишком неистово.

А мой папа мастерски справлялся с этой задачей, если речь шла обо мне.

Я все время сидела на другом конце стола, изо всех сил стараясь не привлекать к себе никакого внимания, после того как впервые после годичного перерыва обнялась с отцом. Это было затруднительно, во всяком случае, для меня. Все мои братья и сестры, и даже мама обняли его, поэтому и я обняла.

Моей целью было как можно больше молчать, чтобы не дать себе сказать нечто такое, что спровоцировало бы слово на букву «ч», как слишком часто случалось, когда мы находились рядом.

Но это случилось, как случалось всегда, независимо от того, насколько я этого хотела.

И все благодаря Руби.

Руби, которая завела разговор о моем потрясающем новом партнере – который сидел рядом со мной, а по другую сторону от него сидел Бен – и о том, что в следующие семь месяцев мы должны принять участие в нескольких соревнованиях.

И вот, не поздравляя меня с тем, что я стала кататься в команде с мужчиной, который был золотым медалистом и чемпионом мира, у которого были фан-страницы и даже опубликованная без его разрешения биография в Википедии, мой папа, вероятно, не зная всего этого, прямо-таки встрял в разговор, который никогда, ни разу не приводил ни к чему хорошему.

Склонившись над столом, приятный на вид мужчина, с кожей и волосами точно такого же цвета, как у меня, спросил со снисходительной улыбкой:

– Рад за тебя, Джесмин, но что я хочу знать, так это то, что ты собираешься делать потом?

Черт бы его побрал.

Позже я скажу себе, что я была слишком уставшей.