От Лукова с любовью

Я просто сидела, чувствуя боль в заднице, и наблюдала за тем, как он развязывает один шнурок, снимает с меня ботинок, а потом повторяет то же самое со вторым. Он, как и я, не произнес ни слова, а потом сел и снял с себя коньки, положив их рядом с моими. Иван, окинув меня взглядом, встал на ноги и направился к кухонной зоне, занимавшей всю заднюю стену комнаты.

Потирая ягодицу, я села, размышляя, что, черт побери, происходит, а затем встала на колени и оглядела комнату, с интересом рассматривая помещение, о существовании которого не знала. Как давно оно было здесь? Знает ли об этом кто-нибудь еще?

Но, резко изменив ход своих мыслей, я задала ему самый важный вопрос:

– Что ты здесь делаешь?

Он наклонился вперед, роясь в чем-то похожем на маленький холодильник, встроенный в шкаф, и ответил:

– Я приехал проведать тебя.

Что?

Иван стоял прямо, не оборачиваясь, и держал в руках картонный пакет миндального молока, когда пнул ногой дверцу холодильника, чтобы закрыть его.

– Галина позвонила Ли, которая позвонила мне, – продолжал он, словно читая мои мысли."

"Галина? Где, твою мать, была Галина? И почему она позвонила Ли? – подумала я прежде, чем отбросить все вопросы в сторону и сосредоточиться.

– Ты не должен был приезжать, – выпалила я, впоследствии вздрогнув от осознания того, что я говорила, как кретинка, и отчасти пожалев об этом. Совсем чуть-чуть.

Ничего не сказав, мой партнер открыл другие шкафы и начал что-то вытаскивать оттуда.

Одной рукой я ущипнула себя за переносицу, а другая снова потянулась к заднице, чтобы потереть то место, куда он больно ущипнул меня.

– Я даже не знаю, почему она позвонила. Все было прекрасно, – отрывисто проговорила я, стиснув зубы с той же силой, с которой у меня болела задница.

Он громко ухмыльнулся.

– Что?

Стоя ко мне спиной, он сказал:

– Все было прекрасно, Джесмин. Продолжай убеждать себя в этом.

Я выпрямилась, сидя на полу, и попыталась напомнить себе о том, что нужно контролировать свое поведение. Будь выше этого. Я могла быть выше этого.

– Все было в порядке.

Возможно, и нет.

Я видела, как он покачал головой, копошась в том, что достал из шкафов.

– Итак, ты начинаешь снова тренироваться после нескольких часов занятий в зале, и вместе с тем ты отрабатываешь прыжки, падаешь и злишься, как одержимая, и у тебя все прекрасно?

– Да, – соврала я.

Он фыркнул.

– Ты самая бездарная лгунья, какую я только встречал.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – откликнулась я, при этом в моем голосе слышались почти страдальческие нотки, но я решила не обращать на это внимания. Я пошевелилась, подобрав под себя ноги, и встала.

Вздох Ивана раздался в тот самый момент, когда что-то открылось, закрылось и загудело.