От Лукова с любовью

Его челюсть снова задвигалась. Кадык ходил ходуном.

– Чем я провинился, что ты не хочешь делать этого вместе со мной? – неторопливо спросил он. – Ты опять гонишь пургу. Я думал, что мы договорились, что мы – друзья. – Его взгляд скользил по моему лицу, покрытому гримом, который художник-гример накладывал почти час. – Мы ужинали вместе, – напомнил он мне, словно я забыла, что провела три часа на маминой кухне, играла в «Дженгу» со своими родственниками, ела лазанью, проглотила малюсенький ломтик шоколадного торта, тогда как прежде съедала в три раза больше, потому, черт побери, почему бы и нет?

Он передал мне бумажное полотенце, может быть, потому что искренне верил, что я не смогла дотянуться до него через стол, а может, и нет. Он отвез меня домой. Он попросил меня стать его другом, хотя чем больше я думала об этом, тем лучше понимала, что он не так уж хорошо знает, что это значит.

Спокойно. Будь выше этого.

Итак, я попыталась.

– Иван, мне приходится ежедневно смотреть на тебя. Разве этой причины недостаточно для того, чтобы я не захотела обнажаться в твоем присутствии? – спросила я, стараясь говорить как можно менее агрессивно, поскольку старалась вести себя как взрослая.

Он не раздумывал.

– Мне наплевать, если ты увидишь меня голым.

Черт.

Ладно. Я решила объясниться напрямую.

– Ну, мне тоже наплевать, если целый мир увидит меня голой, но я не хочу, чтобы это видел ты, понятно? Ты можешь отнестись к моему желанию с уважением?

– Но почему? – спросил он, явно смутившись.

Я вдруг почувствовала горькое отчаяние или, может быть, разочарование. Очень горькое. Меньше всего я ожидала, что он потребует объяснений.

– Потому что. Я уже говорила тебе.

– Нет, ты не говорила.

Я опустила взгляд.

– Нет, говорила.

– Нет. Ты. Не говорила.

– Нет. Я. Говорила.

– Нет. Я хочу, чтобы ты сказала мне. Что я такого сделал за последнюю неделю, что ты передумала?

Он не собирался отставать от меня. Я пыталась не выглядеть дурой. Но он требовал объяснений, поэтому я ответила ему:

– Иван, неужели ты думаешь, что мне хочется, чтобы ты дразнил меня насчет того, что я так и не повзрослела, после того как увидишь мои сиськи? Потому что я не хочу этого. Ни капли не хочу, понятно? Это ты хочешь услышать? Что я не хочу, чтобы ты смотрел на меня оценивающим взглядом, когда я должна все время видеть перед собой твое лицо? Я вполне довольна собой. Но я не хочу слушать, как ты будешь насмехаться надо мной или над тем, что я не могу изменить. У меня маленькие сиськи. Хорошо. Мы оба знаем это.