От дворца до острога

начались смягчение и ограничение пытки: она была отменена для виновных в искажении титула императрицы, для малолетних до 12 лет; в 1751 г. отменили пытку в корчемных делах с сохранением пристрастного допроса с кошками и батогами; в 1752 г. запретили применять пытку в провинциях, отвоеванных у Швеции, и при следствии о волнениях крестьян. В 1762 г. император Петр III, упразднив Тайную канцелярию, отменил пытку, но при Екатерине II она была восстановлена, хотя и с большими ограничениями, не соблюдавшимися на практике.

Пытка при судебном следствии была запрещена в 1801 г., но втайне применялась до конца 40-х гг., хотя в 1832 г. ее применение было приравнено к серьезным уголовным преступлениям. Правда, дыба и другие истязания уже не использовались, использовался, так сказать, изощренный суррогат пытки – такова была пытка жаждой. В Саратове в начале XIX в. полицмейстер В. К. Ищейкин «умел выведывать от пойманных бродяг, дезертиров и взятых под арест совершителей преступлений все ими совершенное и о скрываемых ими преступниках и тем открывал важные преступления. Как рассказывали, он никогда и никого из арестованных во время производства следствия не наказывал, содержал их в секрете, приказывал своим подчиненным полицейским служителям давать им вино, кормить их всем, чего они захотят, разумеется на их счет, следить за их разговорами; но пить им совершенно не приказывал ничего давать, что со всей строгостью исполняли его фавориты. Когда арестованных мучила чрезвычайная жажда, то, не давая им пить, требовали от них сознания; тогда арестованные поневоле рассказывали сторожам о преступлении; а сторожа обо всем узнанном докладывали полицеймейстеру. Тогда он призывал их, отбирал допросы и, если они не говорили истины, то опять подвергал их тому же испытанию, доводя до чистосердечного признания» (141; 43).

Конечно, пытка применялась далеко не ко всем подследственным, а только по подозрению в серьезных преступлениях. Но и сам следственный процесс в некотором роде представлял собой пытку: он при тогдашнем делопроизводстве длился чрезвычайно долго, иногда годами, так что подследственные успевали иной раз умереть, не дождавшись суда. А содержание в переполненных грязных помещениях было так далеко от комфорта, что те, кто наконец прошел через суд, были счастливы: на этапе в Сибирь, на поселении, даже в арестантских ротах или на каторге жилось едва ли не лучше, чем в остроге. Нужно учесть еще, что в острог другой раз заключали не только подследственных, но и важных свидетелей, которым также приходилось ждать судебного процесса долгими месяцами и годами.

Смертная казнь долгое время была самым серьезным наказанием.