От дружбы до любви

— Вот увидишь, что я была права, Дубровский.

Кирилл натягивает чистую одежду, хватает ключи от машины и выходит на улицу, где нещадно льёт дождь. Ему хватает всего двадцати минут, чтобы оказаться в знакомом дворе и припарковаться на свободное место. Шагает по мокрому асфальту, аккуратно переступая образовавшиеся лужи. Звонит в домофон и слышит удивлённый голос Татьяны Леонидовны, которая тут же открывает дверь после того, как скромно представляется: «Кирилл».

В тёплой квартире приятно пахнет едой, отчего начинает урчать живот, но он пропускает это мимо, сразу же идя в комнату, в которой находится Сеня. Свет погашен, однако отблеск настольной лампы даёт понять, что девочка продолжает терпеливо заниматься до позднего вечера. Она поворачивает голову, чтобы увидеть, кто вошёл в комнату, тихо отворив.

Сердце начинает колотиться так бешено, когда Кирилл прикрывает дверь и делает несколько длинных шагов, оказываясь слишком близко, чтобы почувствовать аромат геля для душа с той самой терпкой до озноба и мурашек по телу мятой.

И она порывается встать, чтобы в привычной манере кинуться в медвежьи объятья, но что-то останавливает в последний момент, потому что вспоминает, как Алина прижималась к нему сегодня днём. И это маленькое чувство ревности, заполняющее лёгкие, дурманит и побуждает на неопределённые действия.

Даже не поднимается, когда Кирилл подходит вплотную и заглядывает в конспекты, которые Сеня пишет с семи вечера, им нет ни конца, ни края. Лишь смотрит на него изумлёнными глазами, пытаясь понять, почему он так чересчур охотно разговаривал с Алиной, а главное — о чём.

Когда берёт её за руку, вытаскивая со стула, чтобы встать напротив и заглянуть в немного напряжённые и расстроенные глазки, она подчиняется. И смотрит на него таким внимательным и волнующим взглядом, будто почувствовал состояние, в котором была днём. И хочет, чтобы объяснил и сказал, что Нестерова обычная прилипала, которая хотела добиться его расположения, но он был всего лишь любезен с ней.

Ты его лучшая подруга, а не девушка, чтобы ревновать к таким, как Алина!

— Малышка, — и говорит так тихо, чтобы никто не услышал, чтобы сделать момент более уединённым и личным. — Кажется, ты игнорировала меня весь день.

Самого почти потряхивает от желания коснуться ещё раз тёплой и нежной кожи, чтобы шандарахнуло как удар от молнии, чтобы почувствовать боль. Чтобы запретить себе повторять это вновь.

Чтобы эти грёбаные электрические вспышки от природной стихии парализовали, давая определённое понятие, что не стоит касаться Сени. Она как была нетронутой, так и должна остаться в целости и сохранности.

И когда неосторожная фраза слетает с губ, он почти хочет заткнуть её не столько поцелуем, сколько чем-то побольше.