От дружбы до любви

Руки хватают её за бедро, резко разворачивая к себе и заставляя прижаться горячей кожей к холодным запотевшим до минимальной видимости стеклянным дверям. Панова приоткрывает глаза, наблюдая, как Кирилл присасывается губами к левой груди, а правую зажимает в ладони. Она впивается ногтями в его плечи, постанывая и прикусывая собственные губы.

Нетерпеливо трёт друг о друга бёдра, пока он спускается быстрыми поцелуями по рёбрам и животу. Дубровский не церемонится, пока грубо впивается пальцами в нежную кожу бедра, приподнимая ногу и запрокидывая к себе на плечо. Оставляет пару поцелуев на ноге, ощущая, как в волосы впиваются дрожащие руки Сени. Он облизывается, наблюдая за розовыми, влажными и упоённо вкусными складочками. Смотрит на них несколько секунд, заходясь в удивительной жажде прикоснуться прямо сейчас.

Прямо. Сейчас. Блять.

— Да, — Панова громко стонет, вжимаясь затылком в стекло, когда Кирилл обводит языком клитор, надавливая и поддразнивая. — Ещё, ещё. Пожалуйста.

Он вознаграждает её широкими мазками языком по всей промежности, подставляя пальцы к дырочке, надавливая, но не входя. Любит дразнить, вызывать недовольное рычание и шипение, сопровождающиеся гневными ругательствами, которые больше походят на мольбу.

Дубровский и сам не понял, почему для него стало важным начинать с прелюдии, где задействован язык. Он раньше не особо любил это делать, но с ней всё было по-другому. Чувствует потребность в том, чтобы целовать не только верхние, но и нижние губы. Когда этого не делал, думал о том, что обделил сладкое местечко вниманием.

Вгоняет пальцы до упора, посасывая половые губы поочерёдности. Сеня что-то неразборчиво шепчет, притягивая ближе. Кирилл зарывается носом в идеальную промежность, не переставая дразнить языком и пальцами. Когда малышка мажет рукой по ушам, довольно улыбается, обдавая горячим дыханием складочки, потому что знает, что она больше не в силах сдерживаться.

Резко останавливается, войдя пальцами и надавливая на переднюю стеночку внутри, язык кружит вокруг клитора, и это случается. Панова выгибается вперёд, обхватывая ладонью грудь, и протяжно стонет, начиная сокращаться вокруг пальцев и беспрестанно шептать: «Боже, боже, боже».

— Кирилл, чёрт, — сжимает его плечи, оттягивая волосы и подмахивая бёдрами, пока её атакуют волны.

Сердце почти выпрыгивает из груди, когда мощная волна оргазма прокатывается по телу, пока Дубровский продолжает мучительную пытку своим языком и медленными толчками пальцев. Дёргается всем телом, ощущая, как ноги становятся ватными, как перед глазами всё плывет, как пальцы ног поджимаются, как под кожей начинает приятно покалывать.

Кирилл резко поднимается, обхватывая бёдра руками и приподнимая над полом.