От босса беременна

Шорты мои тоже короткие, едва прикрывают попу… руки страсть как чешутся, подтянуть их пониже, чтобы ненароком не обнажили ягодицы.

Гендир шумно вздыхает, а потом я чувствую его руки на моем теле. Хочу уже распахнуть глаза и вскрикнуть, забиться в его руках, но чувствую, как они перехватывают меня под позвоночником и под бедрами — мужчина поднимает меня с дивана. Но лишь для того, чтобы перенести еще куда-то. Скорее всего на кровать.

На диване мне было удобно — он совершенно новый, комфортный — не чета тому продавленному монстру, на котором я поселилась дома у Нади и Вити. Но вот кровать, а вернее ортопедический матрас — просто кайф для моего многострадального позвоночника…

Тем временем, гендир укладывает меня на матрас. Заботливо устраивает голову на подушку. Наклоняется к моему лицу. Его дыхание настолько близко, что я чувствую, как оно обжигает мне губы."

"Я чувствую запах алкоголя и сильной мятной жвачки. Алексей, мой бывший, никогда не старался освежить свое дыхание ради меня, сколько бы дешевого пива он не пил, и сколько бы сигарет он не выкурил. А вот Михаил, хоть и выпил, но постарался сделать так, чтобы противно мне не было.

Его губы касаются моего виска, а нос зарывается в волосы. Гендир шумно вдыхает мой запах. Нюхает, что ли? Затем его теплые ладони касаются моего живота. Через футболку, очень осторожно, чтобы не спровоцировать приступ щекотки.

Мужчина нежно поглаживает мой пока еще впалый живот. Отчетливо чувствую, как его дыхание спускается вниз, обжигая шею, потом линию декольте, и наконец его губы накрываю мой животик через футболку.

У меня аж дух захватывает! Он целует нашего малыша! Да, черт возьми! Он это делает! Целует нашего сынишку, или доченьку, иначе как еще объяснить его странные действия?!

Хорошо, что я притворилась спящей, иначе никогда бы не узнала, что он принял своего ребеночка…

И как мне теперь дальше вести себя с ним? Вот был бы у меня кто-то с кем бы я могла посоветоваться. А то все самой думать надо. А так бы не помешало доброе мнение со стороны.

Конечно, я не рассчитываю, что стану женой Михаила Захаровича. Он — закоренелый шовинист и женщин ненавидит лютой ненавистью. Но я была бы только «за» если бы он видился с малышом, хотя бы так, как он виддится со своим сыном от первого брака.

Все эти мысли хоть немного отвлекают меня от дрожжи, которая рождается от прикосновений и дыхания мужчины.

— Ты — самая красивая. — вдруг шепчет он. — Но почему ты? Почему?

На этом вопросе речь Михаила обрывается. Он накрывает меня одеялом, подтыкает его, как заботливая мама в детстве, и удаляется из комнаты.

Не допустит он меня до своей постели, ага, как же? Сам вот на диван в гостиную пошел, но мне уступил удобный матрас.

* * *— Вставай, — треплет меня за плечо гендир.