Освобожденный

И они пошли в душ вдвоем! И занимались этим там! Еще и еще! Она этим могла заниматься всю ночь и, наверное, весь следующий день, но он сказал, что в ночь уйдет на работу и ему нужно немного поспать.

Он спал, свернувшись калачиком, обняв подушку, причмокивая губами. Афра сидела, поджав колени, на стуле у стола и наблюдала ним, за своим хозяином, и в душе смеялась, она забыла, как это, когда о тебе заботятся, а это было так приятно. Ей нравилось ощущать себя принадлежащей этому человеку. И это тоже было приятно. Она ела фрукты и ни о чем не думала. Ела, и смотрела, и снова ела. Он ей сказал усиленно питаться, вот она и ела. Она была готова для него на все.

Миха проснулся в четыре утра. Афра так и сидела на стуле, обняв колени, и смотрела ему прямо в глаза. Он встал и поцеловал ее. Чувствуя, что это может затянуться, он отстранился и сказал:

– Ты что, не ложилась?

– Я днем выспалась, хозяин! Да и еще высплюсь.

– Ну-ка, рабыня, расскажи мне о себе, пока я буду есть, – похоже, эта игра в хозяина и рабыню доставляла удовольствие им обоим.

– Что хочет знать хозяин? – спросила Афра.

– Все, что мне нужно знать о тебе, девочка моя, – при этом Миха вытер губы и нежно поцеловал девушку. Миха продолжил поглощать вкусности, а Афра стала рассказывать."

"– В моей жизни не было ничего такого, что бы могло тебя как-то заинтересовать, хозяин. Я сидела на шее у родителей, как вся здешняя молодежь. Ни о чем не думала, просто убивала время, как все. И только после их смерти я поняла, как от них зависела и что они для меня значили. Кредитов, что остались после мамы с папой, хватило ненадолго. Да и я почему-то их не берегла, не ценила, а остатки у меня вообще отобрали, при этом избили и изнасиловали, правда, я этого почти не помню. Я попрошайничала, ходила по барам, по магазинам. Случайно нашла себе пристанище на заброшенном складе, а уже там, в углу, пластиковая панель отошла, вот за ней в техническом тоннеле я и прижилась. Потом я стала за кредиты исполнять желания мужиков. Меня снова били и снова насиловали всяко разно, но большинство все же платили. Ну, а потом хозяин бара меня стал поддерживать, так, совсем немного, лишь бы не сдохла с голода. Стало немного легче, но все это уже не имело значения, я стала шор. А потом пришло время ставить нейросеть, а денег нет. И никто бы мне их никогда не дал, и было обидно до слез. А тут еще эти дворянчики стали приставать, раз, другой, ну а в этот раз их, видать, переклинило. Они меня выследили, это был конец, но верить мне в это не хотелось. Я знала, они меня убьют. Они и других уже раньше убивали. – Афра всхлипнула, зашмыгала носом, но рассказ продолжила: – Ферк тогда кричал, что сейчас кончит в меня, а потом кончит меня. Смеялся и трахал меня. Я пыталась брыкаться, но они меня пинали, как грушу, а Фал бил по губам.