Освободительный поход

Таких физически крепких, тренированных и уверенных в себе мордоворотов я до сего дня встречал только на Волховском фронте в феврале этого года, когда те под руководством полковника Гордеева готовили мой спецбатальон, ставший к нынешнему моменту бригадой морской пехоты, к воздушному десанту на Любань. Еще подобные разговоры ходили о создателе механизированного ОСНАЗа – ранее полковнике, а ныне генерал-лейтенанте Бережном. Говорят, что в основе его бригады была целая воинская часть «оттуда», которая и показала нашим, как правильно наматывать на кулак немецкие кишки. Но впрямую я спрашивать у майора ничего не стал. Видно, что в любом случае он мне ничего не ответит – потому что не такой человек, чтобы, даже несмотря на нашу общую принадлежность к ОСНАЗу, так запросто разговаривать с малознакомыми людьми на темы государственной важности.

Потом мы начали, что называется, сверять часы – и выяснилось, что дом этих Куликовских-Романовых расположен в том самом местечке Боллеруп, где я сам планировал развернуть свой КП после того, как моя бригада займет назначенные рубежи на западной окраине Копенгагена. Подумав, я сказал, что спецгруппа Ставки могла бы прибыть туда в боевых порядках моей бригады, все равно быстрее нас может быть только ветер. Но майор Османов ответил, что у него имеется приказ прибыть в Боллеруп до того, как туда вступят наши войска; а он привык точно исполнять приказы.

Согласовав со мной частоты связи по рации, а также взаимные сигналы опознавания, майор удалился – корее всего, на ближайший аэродром, откуда мог взлететь самолет с десантным планером на буксире, ибо иначе майор никак не мог оказаться на месте раньше нас.

Как это и было в моем сне, ранним утром первого ноября нас разбудил гул множества моторов. Накинув пальто и выбежав во двор, я увидела, что над нашими головами прямо под облаками курсом на запад в сопровождении большого количества истребителей летят большие двухмоторные самолеты с красными звездами на крыльях. Не было слышно ни взрывов, ни стрельбы; только рев моторов и скользящие под облаками тени. Холодный мокрый ветер трепал мои волосы, и мне казалось, что я еще сплю и это мне все снится.

Сыновья, выскочившие на улицу следом за мной, принялись убеждать меня, что все происходит как раз наяву, уговаривая уйти в дом, чтобы не простудиться, ведь ночные тапочки на ногах – не самая лучшая обувь для начала ноября. При этом они дружно сказали, что, скорее всего, датские зенитчики не хотят открывать стрельбу, чтобы не обратить на себя ярость этой армады, способной вдребезги разнести Копенгаген и окрестности.