Освободительный поход

Больше мы от гарнизона этой крепости никаких неприятностей не имели.

То ли там действительно были тяжелые потери и повреждение матчасти, то ли датские артиллеристы не хотели, чтобы на них в обратку дождем сыпались шестидюймовые снаряды… Ведь, в отличие от обычной полевой артиллерии (которая, отстрелявшись, снимается с позиций и уходит от греха подальше), береговые батареи, пушки которых весят несколько десятков тонн, деться никуда не могут, и потому вынуждены терпеть ответный обстрел. Бронебашенные батареи, прикрытые броней и бетоном, конечно, поустойчивее к артиллерийскому обстрелу, но в данном случае речь о них не шла.

Одним словом, если не считать тот обстрел, мы здесь как на курорте. Шведское население, хоть и ворчит втихаря, но никаких особых эксцессов не устраивает. Последний раз Швеция воевала, кажется, сто тридцать лет назад, и не хочет повторять это снова. Вот, например, местная учительница и по совместительству моя квартирная хозяйка Герта, статная женщина в возрасте около тридцати, с пышной, обвитой вокруг головы косой цвета спелой пшеницы, вдова с трехлетним сыном. Мужа-рыбака взяло море безо всякой войны. А может, это была сорванная с якоря в шторм мина – одна из тех, которыми, начиная с тридцать девятого года немцы, финны (да и наши тоже) стали обильно загаживать Балтику. Никто не знает, что там произошло. Еще осенью сорокового ушли рыбаки на промысел в море – и с тех пор ни ответа, ни привета. И даже на русскую, то есть советскую, подлодку дело не спишешь. Ну что тут можно сказать – все мы смертны…

Ничего личного у меня к этой Герте не было и нет. Ну, квартирная хозяйка, ну женщина, ну молодая, ну грудастая – и что с того? Самое главное, что не наш, не советский она человек. Нас перед этой операцией особо предупредили, чтоб блюли моральную чистоту не заводили шашней с местными. А за насилие и вовсе пообещали поотрывать все, что снизу болтается, и отправить в штрафроту. Это я понимаю. Ведь мы, бойцы и командиры Красной Армии, представляем здесь великий Советский Союз. Не хватало еще, чтобы на нас, советских солдат, показывали пальцами и говорили, что, мол, они развратники, грабители и подлецы.

Кроме того, я и сам не хотел никаких отношений с этой, или еще какой другой, местной женщиной. В любом случае, с такими надо со всем уважением, ведь не какая-нибудь гулящая баба, а честная вдова. А то еще западет в сердце – так, что и не выдерешь. И что тогда делать? Ведь пока неизвестно, как после войны дело обернется. Будет Швеция в составе СССР или останется независимой буржуазной страной, как говорится, с человеческим лицом.

Но я боюсь, что из моих благих намерений ничегошеньки не выйдет… Ибо эта Герта сама положила на меня глаз и всячески демонстрирует признаки своего благоволения.