Освободительный поход

Майора Мехмета Османова Куликовские-Романовы узнали сразу; да и трудно не узнать человека, который круто, буквально об колено, переломил их жизнь. Однако моложавая женщина неопределенного возраста, прибывшая вместе со «старым знакомым», была им незнакома. Но три красных эмалевых ромба, закрепленные в петлицах полушубка и властный, уверенный вид незнакомки говорили о том, что это очень и очень большое начальство. И точно – дед Степан при виде гостьи вытянулся в струнку и отрапортовал, обращаясь к гостье как к комиссару государственной безопасности третьего ранга товарищу Антоновой. Действительно, очень высокое звание (такое имел не каждый руководитель республиканским НКВД) и равное армейскому генерал-лейтенанту. Впрочем, гостья вела себя на объекте вполне по-свойски. Выслушав рапорт, сказала «вольно» и далее, коротко расспросив деда Степана, направилась к дому, где ее уже ждало впавшее в ступор от ужаса семейство Романовых-Куликовских.

На таких, как майор Османов, Николай Куликовский насмотрелся на фронте Империалистической, где те массово воевали с германцем. Дав на Коране клятву верности русскому царю, эти офицеры-мусульмане были его преданными слугами ровно до тех пор, пока он не отрекся от престола, тем самым освободив их от клятв. И этот тоже поклялся в преданности красному императору и будет предан ему как пес, но вот госпожа Антонова была ему непонятна. В Старой Имперской России вести себя с такой властной уверенностью не могли даже княгини императорской крови; даже его жена при всех ее достоинствах была только игрушкой обстоятельств и рабой исповедуемых высшим светом условностей. Напротив, стоящая перед ним госпожа Антонова сама задавала правила, которым потом следовала. Ну где еще можно увидеть генерала советской политической полиции, который, войдя в дом, перекрестится на висящие в красном углу образа? Дед Степан при этом сделал непроницаемое лицо, а Петра с Макаром вообще никто и ни о чем не спрашивал. Не доросли исчо.

Пожав супругам руки и представившись, госпожа Антонова пригласила их присесть за стол, обсудить некоторые животрепещущие вопросы мирового бытия. А молодое поколение то (есть Тихон с Гурием и их жены), уже выучившиеся к тому времени немного лопотать по-русски, пусть оденутся потеплее, возьмут лыжи и отправятся на прогулку, или хотя бы поиграют во дворе в снежки. Ибо во многих знаниях многие печали, а эти четверо еще слишком молоды для того, чтобы печалиться сверх необходимого.