Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Я бы хотел, чтобы вы в этом процессе поучаствовали, Алексей Андреевич.

— У вас действительно обширные планы, Николай Павлович, — признал очевидное Аракчеев. — Все вышеперечисленное даже звучит грандиозно. Я готов служить вам так же верно, как служил императору Александру.

— Приятно это слышать, Алексей Андреевич, — я протянул министру руку, которую тот с удовольствием пожал. — Готовьте проект. Структурное деление, штаты, необходимое финансирование. Подумайте над подходящим для министерства отдельным зданием. Я насчет дворца Безбородко прикидывал, но все же проинспектируйте его сами. Думаю, пары недель вам хватит, не так ли?

— Постараюсь успеть, — поняв, что аудиенция окончена, Аракчеев поднялся и попрощавшись покинул кабинет. Я же вызвал лакея и приказал еще чая. Впереди был еще длинный рабочий день.

В середине 1824 года мы запустили в тестовом, пока ограниченном масштабами одной губернии, режиме крестьянскую реформу, о которой я думал последние двадцать лет. В качестве испытательного полигона была выбрана Пермская губерния, которая по многим причинам подходила для этого дела лучше любой другой.

Во-первых, тут было банально немного кормящихся от земли крепостных, и соответственно — потенциально страдающих от реформы поместных дворян. Существенную часть населения составляли рабочие частных или казённых горнозаводских предприятий, для которых с упразднением крепости вообще мало что должно было поменяться — жалование должно было вырасти, да возможность распоряжаться своей судьбой появиться.

Во-вторых, Пермская губерния с постройкой первой полноценной железнодорожной сети с центром в Нижнем Тагиле сразу начала стремительно развиваться в экономическом плане. Начали появляться разного рода промышленные предприятия: открылось несколько ткацких производств, фарфоровая фабрика, частные механические мастерские, берущие подряды на обслуживание железной дороги и ее подвижного состава. Плюс возможность прямого сообщения от Екатеринбурга до Перми через Уральский хребет тут же притянула к этому маршруту Китайские и частично Казахские торговые пути. Неожиданно для себя Пермь стала большим перевалочным пунктом, где грузы перегружались с волжских барж в вагоны и обратно. Все это требовало рабочих рук, которых как обычно постоянно не хватало.

Таким образом, получившие волю крепостные имели сразу несколько возможных вариантов для изменения своей судьбы: можно было переселиться за Урал на свободные земли, можно было уйти работать на высасывающие всю доступную рабочую силу промышленные предприятия, а можно было не делать ничего и оставаться на том же самом месте где и раньше. Только не в качестве крепостного, а в качестве вольного арендатора.