Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Отправляя Каподистрию на юг император Александр приказал прощупать почву насчет возможного назначения греческим королем кого-то лояльного Санкт-Петербургу, в идеале — великого князя Михаила Павловича. Вот только местные греки, при всем желании заиметь православного государя, принимать себе в правители брата русского императора совсем не горели желанием. Слишком это было похоже на откровенный вассалитет. Плюс с окончанием большой войны на континенте, ситуацией в Греции не могли не заинтересоваться другие большие европейские страны, что дополнительно вносило в достаточно плотный политический ландшафт Балканского полуострова еще большую неразбериху.

— То есть вы, уважаемый Али-паша не против возможного образования независимого Греческого Королевства, которое мог бы возглавить природный православный правитель? — В достаточно обтекаемых формах задал вопрос Каподистрия. Имя природного правителя названо не было, однако кому нужно, тот поймет.

— Вопрос в другом, мой дорогой друг, — Али-паша потянулся к стоящему посреди стола кувшину и налил себе в бокал вина, ни капли, не смущаясь религиозными запретами. — Кого вы сегодня представляете? Мятежных греков или Российскую империю? С кем я веду диалог?

Вопрос был на самом деле не прост. Грек, всей душой болевший идею национального освобождения соплеменников, при этом оставался фактически на службе Российской империи. Более того все финансирование восстания, в том числе и снабжение оружием, фактически легло на плечи Санкт-Петербурга, где в конце концов явно ожидали в будущем дивидендов от вложенных в греков инвестиций. И было очевидно, что интересы первых и вторых отнюдь не всегда будут идти рука об руку.

— Сейчас я представляю и Санкт-Петербург, и восставших греков, — покачал головой дипломат, показывая, что поддаваться на мелкие провокации не собирается.

— А что думает греческое население островов насчет новых приезжих? — Поинтересовался албанец.

На самих же Ионических островах во всю шла программа переселения. Греческое население — надо понимать, что на всех семи островах суммарно его было меньше сорока тысяч человек, — при этом постепенно выдавливалось либо на континент, либо, по желанию, переселялось в Крым, Причерноморье и Северный Кавказ. За прошедшие десять с копейками лет, в течение которых сначала только Корфу, а потом и остальные острова находились под рукой белого императора, сюда переселилось почти двадцать тысяч душ русских православных крестьян.