Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Все что я помнил, начиная от Эдгара Алана По, считавшегося изобретателем этого жанра, с его убийцей-обезьяной, разговаривающей на непонятном языке, до Шерлока Холмса, мисс Марпл и даже Эраста Фандорина. Описал саму структуру классического детектива на примере «Десяти негритят»: замкнутое пространство, ограниченный круг подозреваемых, наличие у каждого из них мотива и возможности и так далее. Расписал про дедуктивный метод, привел примеры его использования и даже накидал синопсисы десятка-другого рассказов о том же Шерлоке Холмсе из тех, что помнил из прошлой жизни.

— Поразительно! — Карамзину понадобилось минут двадцать чтобы пробежаться глазами по составленным мною документам, — я восхищен, ваше императорское высочество, не думал, что среди сонма ваших талантов есть еще и литературные.

— Вы обо мне очень многого не знаете, Николай Михайлович, — усмехнулся я и отсалютовав наполненной рюмкой, опрокинул горячительную жидкость в себя. Коньяк пробежал по пищеводу и разлился горячей волной в желудке. Прохладная весенняя сырость, успевшая залезть под мундир тут же отступила, стало чуть комфортнее. — Сможете найти подходящего человека, или возможно даже творческий коллектив, способный в полной мере реализовать потенциал этой задумки.

— Хм… — Карамзин задумчиво почесал подбородок, с видимым удовольствием сделал глоток чая, — думаю да. Начнем с коротких рассказов, синопсис которых вы уже в целом сформировали, ваше императорское высочество, посмотрим на реакцию публики. После этого будем экспериментировать с полноценными романами. Материал более чем достойный, я уверен, справимся.

Карамзин явно не горел желанием отдавать потенциальную славу кому-то другому и мои слова о творческом коллективе принял близко к сердцу. Ну и флаг ему в руки, барабан на шею, главное, чтобы дело делалось качественно.

В феврале 1823 года от давней застарелой болезни прямо в ставке армии скончался глава регентского совета, главнокомандующий Французской армией, величайший из сподвижников императора Наполеона, железный маршал Луи Николя Даву.

Предвидя свою скорую кончину, Даву и на смертном одре повел себя как настоящий государственник и верный друг умершего годом ранее Наполеона. Он собрал все руководство армией, всех маршалов, генералов, вплоть до командиров дивизий и передал свои полномочия как государственного, так и военного деятеля Мишелю Нею. При всем богатстве выбора, особых вариантов у Даву просто не было. Учитывая идущую во всю войну, одним из регентов должен был очевидно стать военный, а среди оставшихся в строю маршалов Наполеоновской когорты именно Ней был наиболее популярен в войсках.