Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Оно вроде кажется, что в жизни обычного землепашца из государственных или удельных ничего особо и не меняется, им и раньше не в пример с помещичьими крепостными жилось куда свободнее но все же… Мне кажется им даже дышится от этого легче. Может, кстати, в том числе и поэтому они помирать меньше стали.

— Ну да… — Протянул Юсупов, все же для петербургских князей и прочих дворян, оторванных от жизни простого народа, было достаточно непривычно рассматривать крепостных не как говорящий скот, а как таких же соотечественников, как их обычное салонное окружение.

По статистике, собранной для меня Военным министром, почти треть смертей солдат в мирное время приходилось на два пункта — утопление и самоубийство посредством оружия. Они вместе составляли около тридцати процентов. Если пересчитать на абсолютные цифры получалось что в год от тоски и невозможности приспособиться к суровому армейскому быту Россия теряла около десяти тысяч человек. Натурально — пехотная дивизия.

В это время важность психологического здоровья сильно недооценивают, но я рассчитывал на то, что освобождение крестьян приведет в том числе и к стремительному увеличению численности населения России. Простая математика: люди будут меньше умирать и больше рожать.

При таком подходе поставленная цель в двести миллионов человек к концу века в принципе кажется вполне достижимой. Особенно если революций не допускать и потерь территорий. А если территориями еще и дополнительно прирастать, то глядишь и на все двести пятьдесят замахнуться будет не грех.

БАБАХ! — Орудие исторгло из себя облако порохового дыма, и в полет отправилось стандартное для артиллерии этих лет чугунное десятифунтовое ядро. Преодолев где-то за три секунды отмерянную версту, оно, как и положено, угодило в специально для этого сделанную насыпь. На ней краской были отмечены перемежающиеся белые и черные контрастные круги, образовывавшие такую себе огромную мишень. На той стороне из-за насыпи выскочил боец и флажным семафором отмаяковал место попадания снаряда, а специально приставленный к орудию офицер из артиллерийского училища исправно занес в толстую прошитую тетрадь результаты этого — ровно как и каждого предыдущего — выстрела.

Одновременно с этим, порядком уже задолбанный расчет принялся перезаряжать пушку. Учитывая то, что выстрелов за прошедшие дни было сделано уже несколько сотен, канониры к этому моменту порядком устали, как физически, так и морально. Даже с учетом периодической смены расчётов.

БАБАХ! — Чуть дальше выстрелило еще одно орудие, у которого ствол даже на вид был существенно длиннее, чем у первого, но команда обслуги выглядела такой же уставшей.