Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Егор давно уже подумывал о том, как искоренить позорную торговлю людьми, да пока так ничего конкретного и не придумал. Наказывать работорговцев – этого никто сейчас не понял бы и не принял. Да и эксплуатировали купленных невольников, честно сказать, не так чтоб уж очень, не в масштабах античности – брали в качестве домашней прислуги, и многие вскорости выкупились на волю, правда, своих хозяев старались не покидать без особой на то причины – изгои в средневековом обществе не нужны никому, одному – не члену клана, гильдии, цеха или иной корпорации – просто не выжить. Никак.

Оставшуюся часть дня – почти до вечера – князь провел в трехэтажном особняке своего компаньона, герра Ганса Фуггера, которого давно уже звал просто – Ганс. Ганс был вполне счастливо женат, имел четверых детей и целую кучу племянников и племянниц от умершей в лихорадке сестры. Племянников Ганс воспитывал точно так же, как и своих собственных детей, различий между ними не делал, одинаково сердито покрикивая на всех, кто попадался под руку.

– Эй, Якоб, забодай тебя комар! Ты куда ножницы задевал?

– Это не я, батюшка, это Тереза!

– Я вот тебе дам – Тереза… Тереза, иди сюда!

– Уу-у-у, это Якоб все… Сказал, давай Фрица подстрижем…

– Вот отправлю на мельницу – будете там баранов стричь, и никаких вам гостинцев!

Отобедав с Фуггерами, Егор попутно решил несколько важных вопросов относительно нового номера комиксов и строительства еще одной мельницы, после чего откланялся, отправившись к себе – вот уже более полугода князь снимал «апартаменты» на постоялом дворе господина Лукрециуса Фогта, уважаемого далеко за пределами Аугсбурга за честность и отсутствие назойливого любопытства к своим постояльцам.

«Апартаменты» представляли собой расположенные на втором этаже добротного каменного дома покои, вытянувшиеся анфиладою и включавшие в себя кабинет с писчими принадлежностями и большим столом, просторную опочивальню с высокой, под бархатным балдахином, кроватью на резных – в виде львиных лап – ножках, умывальную с большой бочкой – ванной и настоящим венецианским зеркалом из тонкого и почти прямого стекла, и небольшую каморку для слуг.

Именно оттуда, из каморки, едва только князь поднялся домой, стремительно выскочила какая-то растрепанная рыжая бестия, бросилась вошедшему под ноги, вероятно, намереваясь убить…

Егор выхватил кинжал:

– Остановись! Кто ты?!

– Я твоя новая служанка, мой господин, – подняла лицо… та самая невольница со строптивым нравом, которую, как помнил князь, нужно было все время бить.

– А, понял… как тебя…

– Лерба, мой господин.

– Лерба, да… Ты что под ноги-то кинулась?

– Просто хотела снять с тебя башмаки, господин, – так и не поднимаясь с колен, пояснила девчонка.