Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Просто по пути из торговой гавани, куда уважаемый герр Штермеер частенько наведывался по своим делам, невдалеке от церкви Святого Якоба его вдруг остановил некий вполне упитанный господин, в коем внимательный взгляд, вероятно, признал бы хозяина корчмы под странным названием «Старая тыква».

Не то чтобы кабатчик прятался, но и привлекать внимание прохожих, по видимому, тоже отнюдь не входило в его планы. Владельца фрахтовой конторы он поджидал заранее, и, еще издали завидев знакомую фигуру, не бросился с воплями наперерез, а просто пристроился позади, нагнал:

– Уважаемый герр, не вы перчаточку обронили?

– Где?

Якоб Штермеер обернулся, темные глаза его сузились, в уголках рта пролегла жесткая складка:

– В «Тыкве», – тихо прошептал бюргер. – Жди.

Быстро кивнув, трактирщик поспешил в свое заведение… куда через некоторое время заглянул и конторщик, уселся за пустующий столик в дальнем углу, заказав кружку пива и раков.

Хозяин корчмы лично обслужил посетителя… шепнул пару слов…

Герр Штермеер вздрогнул:

– Михаэль? Ты его и вправду видел?

– Как вас, уважаемый господин. Узнал сразу, а он меня – нет, не вспомнил. А потом я послал Фрица, слугу – проследить, и…

Дальше кабатчик заговорил быстро и шепотом, посетитель слушал внимательно, кивал… потом бросил на стол золотой:

– Заслужил. Значит, говоришь – башня?

– Да, господин. Та самая, недостроенная…

– А сторожа-то я знаю… Хорошо!

Отрывисто кивнув, герр Штермеер вышел из корчмы и быстро направился в контору.

Церковный сторож Карл Гофман не соврал: вид с недостроенной колокольни церкви Святого Якоба открывался чудесный, так что Федор, поднявшись, невольно залюбовался Голштинскими воротами, шпилями многочисленных храмов и черепичными крышами, ярусами спускавшимися к реке и городским стенам."

"Сторож оказался парнем ушлым, деньги делал на всем – кроме «любезнейшего господина Майера» на башне шаталось еще человек пять зевак, судя по виду – матросов: четверо дюжих молодцов лет по двадцати пяти и один куда моложе, по всей видимости – юнга: тоненький, белобрысый, с приятным, чуть скуластым, лицом, одетый в широкий кургузый кафтан с несуразно длинными, закрывающими запястья рукавами. Присматриваясь к фрахтовой конторе, Федор его случайно толкнул, извинился. Парнишка отстраненно бросил что-то сквозь зубы и вдруг, оглянувшись назад, попятился, натянув на глаза берет, словно бы увидел старых знакомых, с кем никак не хотел бы встречаться.

– Вот сюда, господа мои, прошу вас, поднимайтесь, – неутомимый господин Гофман привел еще двух посетителей, похоже, что купцов, в узких штанах и одинаковых, складками, кафтанах доброго и отнюдь не дешевого немецкого сукна.