Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Король варваров!

– Ой! А с виду такой приличный мужчина…

Глава 3

Матаро

Спустившись по узкой, заросшей высокой травою, тропке к реке, Анна-Мария подобрала юбку и попробовала босой ногою воду – не такая уж и теплая, однако, если и дальше так будет жарить, так быстренько можно искупаться, правда, не забыть привязать коз, а то разбегутся по кустам – ищи их потом, не дозовешься, а уж, если, не дай бог, затеряется хоть одна козочка… Дядюшка Бергам хоть и не злой, зря сироту не обидит, а все ж скуповатый, месяца три за пропажу отрабатывать заставит – и коз пасти, и дом прибирать, и во дворе управиться, работы в хозяйстве старого Бергама хватало, особенно после смерти супруги, тетушки Карисы, царствие ей небесное. Анна-Мария, правда, тетушку и видала-то всего один раз, еще в раннем детстве, но много хорошего о ней слыхала – матушка покойная рассказывала. Д-а-а… хорошо хоть родственник есть – дядюшка Бергам, а то б куда Анна-Мария подалась-то, когда дом за долги забрали? Да ладно бы дом, а то так – хижину, но все равно – жалко, а пуще того жаль – скот: двух стельных телочек, нетеля да уток, славные были коровушки, и утки – славные… Да, что уж теперь вспоминать?! Еще хорошо – саму отрабатывать не заставили.

Так и в самом деле – искупаться? Девушка посмотрела в воду, уже не такую высокую, как неделю назад, зеленоватую, с качающимися лучиками солнца. Ох, и жарит! Анна-Мария посмотрела по сторонам – да кого тут было бояться-то, место спокойное, глухое, дорога на Матаро вроде бы и рядом, но и не так, чтоб уж слишком – к реке-то спуститься и поближе удобные тропинки есть. А эта тропинка – ее, Анна-Марии, и место это ее, и козу… нет, козы все же дядюшкины.

О, Пресвятая мадонна Монтсерратская!

Девушка уже скинула было юбку, да, вспомнив про коз, торопливо натянула обратно, со всех ног бросившись по тропинке вверх, к кустам орешника, чернотала и дрока, где на небольшой, заросшей сочной зеленой травою полянке, позвякивая медными колокольчиками-боталами, паслись три козы.

– И-и-идите-ка сюда, милые… Ой!"

"Анна-Мария вдруг оборвала фразу на полуслове, почувствовав, что здесь, на полянке, кроме ее самой и коз, находился кто-то еще – таился за черноталом, взглядом нехорошим жег – видать, замыслили козу украсть, не иначе!

– А ну-ка, пошел прочь! – взяв в руку палку, девушка гневно обратилась к кустам.

О, когда надо, юная пастушка умела быть грозной! Однажды она даже прогнала с дороги злобного соседского кобеля, хоть тот и рычал, и лаял – а вот уступил-таки, убежал, поджав хвост. Так и сейчас будет…

– Ну? Кому я сказала-то?

– Не ругайся, красавица, – выбрался из кустов скромный монах в капюшоне. – Я вовсе не собираюсь воровать твоих коз, как ты, верно, подумала. Просто прилег отдохнуть в тенечке – а тут ты.