Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

А если их около пятисот…

– Если с командой, это еще тысяча мечей, – перемножил король.

– Великий князь тоже объявил, что выступает на Париж. Ныне, полагаю, половину пути уже прошел. Посуху идет, через Вандом и Орлеан, так что корабли ему не в помощь. Сил у него для похода собрано полторы тысячи рыцарей. Пятьсот русских, из свиты, и тысяча местных дворян, что жаждут завоевать его доверие и награду.

– Ты веришь в то, что повелитель огромной империи может отправиться в поход всего с пятнадцатью сотнями рыцарей?!

– Армия великого князя русского исчисляется десятками тысяч немцев, бояр и сарацин. Но все они заняты на юге Франции покорением тамошних графств и герцогств. Посему, мыслю, ему и приходится довольствоваться здесь лишь теми, кого может призвать на месте.

– Полторы тысячи? От Орлеана на Париж… – Глаза короля Генриха столь яро полыхнули огнем, что он даже опустил веки. – Если письму неделя, то через несколько дней он подступит к Орлеану.

* * *Утонув лицом в волосах шевалье Изабеллы и глубоко втянув нежный аромат розового масла, Егор прошептал:

– Пиши дальше. «С большой скорбью приняла я известие о пленении сюзерена вашего, герцога Карла, английскими захватчиками. Сей человек, красивый лицом, умом и знатный происхождением при встрече нашей отнесся ко мне с добротой великой, уберег от смерти и бесчестия…»

Руки молодого человека скользнули ей по бокам до бедер, просочились внутрь, заставив женщину резко вздохнуть, потом медленно поползли вверх:

– Ты пиши, пиши… «Помня о доброте герцога, считаю для себя обязательным с дозволения великого князя Русского и императора, патрона французского короля взять под покровительство свое владения Карла Орлеанского с сего дня и до часа его возвращения, и не допустить их захвата подлыми злоумышленниками. Во исполнение сего обязуюсь оказывать помощь ратную городу Орлеану, буде возникнет для него военная опасность. А во избежание подозрений в моем посягательстве на владения герцога, обязуюсь не вводить своих войск в пределы города, не допускать ввод туда войск великого князя и обещаю посещать город токмо как гость, равно как и слуг своих направлять в него лишь гостями…» Чего остановилась?

Ладони князя приняли в себя ее весомые груди, слегка сжали, пощекотав подушечками пальцев заострившиеся соски.

– Пишу… – скрипнула зубами воительница и снова макнула перо в чернильницу.

– «Также обязуюсь чтить подаренные Орлеану вольности и свободы и никогда ничем на них не посягать…» – Пальцы Вожникова добрались до ее шеи и подбородка.