Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

В те самые дни, когда татары мучились с несбываемым товаром, в Авиньон, в автономную область на границе Священной Римской империи и южной Франции, прибыл папа Мартин, дабы отслужить молебны в соборе Нотр-Дам-де-Дом и проверить положение дел в университете и окрестных землях.

Визит римского папы в один из своих уделов не вызвал ни у кого удивления. Однако в конце службы к святому отцу внезапно бросились множество изможденных, тощих и грязных людей, одетых в лохмотья. Припадая к ногам наместника божьего на земле, они молили его о защите и милости, перечисляя обрушившиеся в последние годы на их страну напасти. Тут был и голод, и чума, и своевольство дворян, и набеги англичан. Но самое главное – безумие короля. Знак проклятия, наложенный на Францию и ее правителя.

Мартин Пятый принял просителей милостиво, обещая заступничество перед Всевышним и спасение от случившегося бесовства.

В силу благословенной случайности, именно в эти дни в Авиньон совершал смиренное паломничество великий князь Русский и император Священной Римской империи Георгий Заозерский. Встретившись с ним, папа Мартин возложил на сего паломника, в качестве епитимьи за свершенные грехи, обязанность взять на себя заботу о возвращении покоя и благополучия на христианские земли Франции, о безопасности честных католиков, проживающих в этих местах, и передачу несчастного короля Карла лично в руки папы Мартина, дабы тот мог денно и нощно молиться за очищение души больного, избавление его от проклятия и прояснение разума.

Булла папы Мартина Пятого была обнародована двадцатого мая тысяча четыреста пятнадцатого года. Она провозглашала покровительство Святейшего престола над душевно больным королем Франции и объявляла протекторат императора Священной Римской империи над владениями безумца – отныне и до того часа, когда разум несчастного Карла удастся исцелить.

Уже через неделю булла, отпечатанная на многих и многих тысячах листов, оказалась расклеена во всех городах и селениях Франции. И за те же дни на дороги и земли несчастной измученной страны внезапно выплеснулись десятки тысяч татар.

Никто так и не понял, откуда они взялись. Ведь не на ладьях же паломников приплыли! Но уже на следующий день после провозглашения буллы стремительные сотни степняков, одетых в стеганые халаты, опоясанных кривыми саблями, сидящих верхом на сильных, сытых и ухоженных лошадях, перехлестнули границы Авиньона и помчались во все стороны, захлестнув все дороги и пути, от широких трактов и до самых узких тропинок. Всего за трое суток легкая конница дошла до Клермона, Лиможа, Аргулема и Роана, накрыв половину Франции сетью, больше похожей на паутину, – крепко держащую жертву, что способна была лишь слабо трепыхаться в бессилии.