Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

"

"Кто-то громко рявкнул, и толпа разом кинулась на путников, опрокидывая на пол, прижимая к доскам, давя массой и выкручивая руки…

«Хорошо хоть задатка за комнаты дать не успел…» – мелькнула в голове Вожникова бессмысленная в своей рациональности мысль.

Ночевали они, естественно, в подвале. Не в замке – там, видать, ввязываться в чужие семейные дрязги побрезговали. Просто в каком-то большом доме у центральной площади. Наверное – в ратуше. Допрашивать пленников никто не стал. Поить и кормить – тоже. Продержали до середины нового дня в неведении, а потом спустившаяся стража схватила по двое под локотки и потащила наружу.

На площади перед ратушей было светло и празднично. В центре стоял эшафот с виселицей на четыре петли, рядом с ним – столб, на высоту в полтора человеческих роста, обложенный вязанками хвороста. Вокруг, в ожидании зрелища, нетерпеливо гудела толпа в две-три сотни человек. А чтобы горожане самовольно не устроили веселья слишком рано, место казни ограждала жидкая цепочка в три десятка стражников в шлемах, кирасах и с алебардами.

Виселица, как понял Егор, предназначалась слугам. Их уцелело у воительницы четверо – вот четыре петли и сделали. Самого Вожникова, сарацина и обеих женщин, с которых сорвали шапки и специально растрепали рыжие волосы, затащили на подставку и привязали за локти спиной к столбу.

– Ну надо же, какие жлобы! – посетовал Егор. – Даже на хворосте жмутся. Не могли, что ли, по отдельному костру для каждого сделать?

– Это единственное, что тебя смущает, друг мой Георгий? – поинтересовался географ.

– Во всем нужно видеть хорошее, мудрый Хафизи Абру. По крайней мере, все обошлось без пыток.

– Ты не устаешь меня удивлять, Егор-бродяга, – нервно рассмеялась шевалье Изабелла. – Твое хладнокровие сделает честь магистру рыцарского ордена. Шутить перед лицом смерти… Для простолюдина в тебе непостижимо много достоинства.

– Просто я боюсь упасть в твоих глазах, прекрасная амазонка. Твои глаза – как бездонные колодцы, твои зубы подобны бесценному жемчугу в коралловом обрамлении. Твои брови – как крылья чайки. Твои волосы подобны пылающему утреннему солнцу.

– Ты как всегда бесподобен в комплиментах, Егор-бродяга… – По голосу было непонятно, смеется воительница или плачет. – Особенно в последнем. Скоро мои волосы полыхнут без всякого солнца. Я видела, как это бывает. Трещат, скукоживаются, прилипают к облысевшей голове и продолжают гореть на ней. Не самое лучшее зрелище.

Народ на площади зашевелился. Егор повернул голову и увидел, что на эшафот поднимается палач: мужик дородный, широкоплечий, с волосатыми руками. Капюшона на голове он не носил. Видимо, профессией гордился.