Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

– В знак своего благоволения герцог поручил мне препроводить ученого сарацина, состоящего в твоей свите, к ректору Орлеанского университета, дабы обсудить возможное его участие в диспуте на богословскую тему. Если, конечно, неверный выразит такое желание.

– Я согласен! – заплескался в своей бадье мудрый Хафизи Абру, торопливо выбрался, зашлепал босыми ногами к выходу.

– Мое почтение… – Дворянин поклонился и вышел вслед за географом.

– Что это было? – тихо спросил Вожников, когда слуги, долив в кадки кипятка, оставили их одних.

– Не знаю… – отерла лицо от пены шевалье.

– Перекрестись.

В ответ в ее бадье забулькала вода.

– Ну, хоть что-нибудь ты же можешь предположить?

– Он говорил о лояльности дому Бретань… – Изабелла опять макнулась с головой и продолжила: – Я проклята родителями, дом Бретань мне враждебен. Выходит, оказывая мне покровительство, герцог рискует вызвать недовольство моих родичей…

– А кто такие «арманьяки»?

– Герцогский дом, партия при дворе, знатные союзники, помогающие друг другу против нас. Извечные враги герцогов Бургундских.

– Выходит, его намек на захват арманьяками Парижа – это указание безопасного места?

– Вестимо, так… – с некоторым сомнением согласилась женщина.

– Париж – это хорошо, – решил Вожников. – Это Сорбонна, это Сена, это столица. И еще это половина пути к Ла-Маншу, порту Па-де-Кале.

* * *Сарацинский географ, премудрый Хафизи Абру явился в трактир только на следующий вечер, в сопровождении двух дворян, хмельной и счастливый, словно побывал в раю с гуриями. Под мышкой он держал два увесистых томика в кожаном переплете, в руке – заплетенную в ивовую корзину бутыль, причем почти пустую.

– Разве ты пьешь вино, друг мой? – изумился Вожников, выглянув из своей комнаты.

– Когда плачут весной облака – не грусти, – похлопал его по плечу ученый. – Прикажи себе чашу вина принести! – Он глубоко вздохнул: – Травка эта, которая радует взоры… – Еще один вздох, куда более печальный: – Завтра будет из нашего праха расти.

И географ гордо прошествовал мимо Егора.

– Где ты был все это время?! – пошел следом Вожников.

– О, это был прекрасный собеседник! – остановился сарацин, выдернул пробку из горлышка бутыли и громко продекламировал:

Ранним утром, о нежная, чарку налей,Пей вино и на чанге играй веселей,Ибо жизнь коротка, ибо нету возвратаДля ушедших отсюда… Поэтому – пей!28– Мой господин! – выскочив на идущий вдоль комнат балкончик, воскликнула Дарья, решительно выдернула у хозяина книги, сунула их Егору, отобрала кувшин и отдала ему же, закинула руку господина на плечо и потянула в дверь.

– Доброго отдыха, господа, – сказал на хорошем немецком дворянин в длинном плаще, расшитом лилиями, взмахнул шляпой.