Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Анри де Ла Тур улыбнулся, кольнул под ноготь второго пальца. Потом третьего:

– Здесь ее тоже нет. И здесь нет. И здесь тоже… – Было видно, что процесс доставляет ему огромное наслаждение, и священник никуда не торопится.

Тем временем день катился к закату, на Клермон стремительно опускались сумерки. В этих сумерках двое горожан, проходя мимо северных ворот, вдруг резко повернули, кинулись на привратников, одинаковым отработанным движением вогнали им ножи в горло. С жидким клекотом убитые повалились на мостовую – в помощь нападающим подбежали еще несколько человек, все вместе они ворвались в караулку. Послышались крики боли, звон железа, стоны, жалобный скулеж.

Еще несколько мгновений – и горожане, выйдя обратно на улицу, деловито сняли с ворот запорный брус. Створки расползлись, и в Клермон влетели полторы сотни молчаливых всадников в похожих вороненых кирасах и темных кольчугах. Следом за ними катилось четыре возка.

На центральной площади, возле трехэтажного просторного дворца клермонского епископа, всадники остановились, спешились. Из первой повозки они аккуратно сняли крупный железный шар, положили у парадных дверей, споро закидали тяжелыми мешками. Пару раз щелкнуло кресало – всадники поднялись обратно в седла, разъехались по соседним улицам.

Словно молния на миг осветила центральную площадь, невероятным грохотом разбудив спящих людей, сорвав ставни вместе с окнами с ближайших домов и заставив вздрогнуть весь город. Вороненые воины быстро вернулись ко входу и один за другим забежали внутрь.

Жители, забывшие закрыть ставни вечером, поторопились сделать это сейчас. Все понимали, что на улицах творится неладное – но идти выяснять, кто кого режет на этот раз, желающих не было. Пусть друг друга насаживают на копья те, кто понимает, за что дерется. Если это не англичане – то простых жителей свара, скорее всего, не затронет. А коли англичане… Что тогда поделать? Пограбят и уйдут.

От грохота, потрясшего весь дом, на столе в пыточной даже упал подсвечник – но, к счастью, палач успел поднять его до того, как занялись бумаги."

"– Иди узнай, что случилось? – приказал пареньку епископ и снова вернулся к исследованию. Он успел дойти до середины бедра, старательно накалывая каждый дюйм на коже рыжей ведьмы. Нога ниже бедра порозовела и слегка распухла, местами проступали капельки крови. Но самое интересное предстояло, конечно же, впереди. Пленница выла и металась, но сделать ничего не могла и с нарастающим ужасом ждала момента, когда шило доберется до сокровенных мест.

Дверь распахнулась, в комнату вошел воин в вороненой кирасе, с обнаженной окровавленной саблей.

– Что еще такое?! – раздраженно рявкнул епископ. – Чего надо?

Гость взмахнул клинком.