Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Где Егор, едва войдя в жарко натопленную княжескую половину, скинул шубу на руки дворне, наскоро поцеловал Елену в щеку и тут же скрылся в «черной комнате», как прозвали слуги просторную горницу, выбеленные стены которой были расписаны собственноручно повелителем: синими линиями – начертаны реки и озера, коричневыми – горы, черными – болота, зелеными – моря и океаны. Кроме того, карту известных земель покрывала россыпь красных точек: кружки – крупные города, точки – просто поселения, пунктир – важные торговые пути с прямоугольниками – волоками, треугольниками – порогами и линиями – мостами.

Именно здесь великий князь принимал всякого рода черный люд: купцов, ремесленников, рудознатцев, казенных посыльных. И после каждой встречи на стенах добавлялись новые значки, отмечая новые месторождения, вновь появившиеся волоки или каналы, или поселки, ранее неизвестные, а теперь описанные неким купцом или посланником, а зачастую – и получившие небольшое отделение великокняжеской казны, либо с подьячим, но куда чаще – с местным бюргером, достаточно умным и богатым, чтобы заключить договор и императором и стать частью единой денежной системы государства, обеспечив себе и своим потомкам безбедное будущее.

– Я пришлю позвать тебя к ужину, – смиренно сказала в спину мужа княгиня, позволила набежавшим девкам снять с себя шубу, платок, кокошник, оставив на голове только жемчужную понизь, а на плечах – бархатное платье с золотым шитьем. Она направилась было в свои покои, но тут перед ней упал на колено боярин в зипуне, сорвав с головы шапку:

– Я выполнил твое повеление, госпожа!

– Сколько тебе лет, мальчик? – остановилась княгиня.

Теперь, когда лицо служивого больше не скрывали ни высокий меховой ворот, ни глубоко сидящая шапка, стало видно, что это совсем еще ребенок.

– Пятнадцать, госпожа! – ответил тот, склонив голову еще ниже.

– Врешь, поди? На вид больше тринадцати не дашь!

– Моих лет вполне хватает, великая княгиня, чтобы восхититься красотой твоей непостижимой, статью и обликом, глубиной глаз прекрасных, разлетом бровей соболиных, жемчугом зубов белоснежных за губами рубиновыми…

– Ты же даже не смотришь на меня, паршивец! – возмутилась Елена, хотя и ощутила, как по телу ее пробежала горячая волна удовольствия от наполненных страстью слов.

– Каждый день ко всем службам прихожу, госпожа моя, дабы хоть издалека, хоть краешком глаза своего тебя увидеть, походку твою лебединую лицезреть, щеки румяные, улыбку твою заметить…

– Встань! – передернула плечами женщина, не в силах справиться с возникшим томлением. Подобных слов она не слышала уже очень, очень давно.

– Пересвет, княжич Елецкий! – напомнил свое имя мальчишка.