Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

В мутно-сером небе уже брезжили алые потуги рассвета, моросил мелкий дождь, впрочем, поднялся ветер, и сквозь разорванные облака уже кое-где голубело небо. Так что можно было надеяться…

Трубач проиграл подъем, и верная дружина, свернув шатры, потянулась за своим князем. Долгое время дорога шла лесом, затем, зигзагами спустившись с холма, потянулась широким лугом, стернею и пожнею, потом вновь забралась на холм… и разделилась надвое.

– Там, на севере, Гливице и Краков, – пояснил проводник, молодой веснушчатый парень из местных крестьян. – А на юге – Венгрия.

– А Висла где? – сквозь зубы спросил Егор.

– Тут, недалече.

Покусывая губу, князь подозвал воеводу, крепкого, уверенного в себе мужичка из бывших ватажников Никиты Купи Веник. Бывший разбойник и один из самых верных друзей Егора Никита нынче исполнял важную должность в Новгороде, заодно и приглядывая за Заозерьем по личной просьбе княгини Елены.

– Что разведчики? Еще не появились?

Сдвинув на затылок шелом, воевода подогнал коня, останавливаясь рядом с князем:

– Должны бы объявиться уже… Да вон они скачут!

На этот раз, не как во сне, всадников было двое. Один гнал коня с севера, другой – с юга. За тем, что скакал с севера, спотыкаясь, бежал привязанный на аркане пленник – молодой босоногий кнехт. Оба витязя подъехали одновременно, одновременно спешились…"

"– Ну? – грозно нахмурился князь. – Вижу, новости у вас невеселые. Говори ты! – он махнул рукой тому, что прискакал с юга.

– Беда, княже! Войско, с пушками. Не столь велико, одначе числом вдесятеро против нас будет. Ведет его сам король Жигимонт!

– Угу, Жигимонт, – задумчиво покивал Вожников. – Сигизмунд, значит. Ну, вот и встретились… хотя чего мне с этим отщепенцем встречаться? Воинов своих верных зазря под пушками положить? Что с севера?

– Тоже войско, князь! – звякнув кольчугою, поклонился воин. – Рыцари! Их примерно столько же – вдесятеро больше нашего.

– Я вижу, у тебя пленник. Послушаем, что он скажет. Эй! – перейдя на немецкую речь, Егор сурово взглянул на кнехта. – Ничего не бойся и говори! Ты вообще, знаешь, кто я?

– Н-нет… – он вовсе не выглядел таким уж запуганным, этот молодой, лет шестнадцати, кнехт с холодными глазами убийцы.

Юное лицо с белесым шрамом на лбу, спутанные, падающие на лоб, волосы… и взгляд молодого голодного волка!

Князь скосил глаза:

– Он что босиком-то?

– Так почти у шатра взял, – довольно щурясь, доложил дружинник.

– Молодец! – похвалив воина, князь приосанился и вновь повернулся к пленному. – Я – курфюрст Ливонии и повелитель всех имперских земель… к тому же еще и русский великий князь, эрцгерцог.