Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Князь усмехнулся:

– А ты думал? Как говорил… один известный кое-где человек – учиться, учиться и учиться! Да ты не переживай, не один будешь, есть еще такие же смышленые, как и ты… примерно твоего же и возраста. Учителя я уже вам нашел – а за учение их будущего жалованья высчитаю. Не корысти ради, а чтоб знали, что просто так в этой жизни ничего не дается, понятно тебе?

– Угу…

– С недельку подживешь здесь, в людской, а потом я для вас что-нибудь типа общежития придумаю. К делу приставлю, чтоб не только учились, но еще и работали… кому сейчас легко?! Все понял, Бруно? Тогда иди, Лерба проводит.

Выпроводив парнишку, князь задумчиво посмотрел в окно, на видневшийся над красно-коричневыми черепичными крышами шпиль собора. Не-ет, благотворительностью Егор вовсе не занимался, все эти мальчики нужны были ему для дела, обучая их, «господин Георг» работал на свое будущее – он вовсе не собирался задерживаться в Германии более чем на полгода. И так уж слишком задержался… ничего, теперь недолго осталось уже – финансовые дела налажены, еще чуть-чуть – и сильные мира сего на крючке. На русском крючке, а не у герра Ганса Фуггера! А крючок тот – золотой, серебряный – и для контроля верные люди нужны, всем князю обязанные… такие, как вот этот Бруно… или даже Лерба – девушка она очень умная.

– Я его проводила, мой господин, – вернувшись, доложила служанка.

– Хорошо, – покивав, Егор улыбнулся и спросил в лоб: – Тебе нравится этот мальчик, Лерба?

– Да ничего, на лицо приятный… Но он же совсем малыш!

– Это он сейчас малыш, – наставительно заметил князь. – А годика через три станет тебе добрым мужем.

– Но…

– Станет, станет, при мне же ты вечно не будешь жить! Ты его старше – воспитывай, делай таким, каким тебе надо: чтоб после советовался во всем, уважал и где-то даже побаивался. Тем более, он кажется, в тебя влюбился – вон как глазищами зыркал.

– Ой, – засмущалась девушка. – Ну, вы и скажете, мой господин.

Ночь принесла князю кошмар, навязчивый, липкий, полный ощущения страха и жуткой, нестерпимой боли. Егору казалось, что его тело рвут на куски раскаленными щипцами, и кто-то этого очень желает – радуется, смеется. И кричит – прямо в ухо кричит:

– Не-ет! Нет! Пожалуйста, не просыпайся…

Темно-шоколадные, полные ужаса и боли глаза, казалось, заглянули в душу… Та самая женщина. Князь уже видел ее…

– Кто ты?

– Я Марта…

Губы прекрасной, напуганной до полного унижения женщины оставались недвижными, однако молодой человек хорошо слышал ее голос:

– Я знаю слова… Я сняла твое заклятье… Меня заставили… Теперь ты беззащитен…

– Зачем ты говоришь мне все это?

– Мне стыдно… И, думаю, ты можешь помочь мне.