Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Потом – распростер на столе, специально под распятием… У тебя распятие в доме есть, а?

– Нет, господин – оно же дорогущее, не купишь. Просто иконка в углу висит с ладанкой.

– Тьфу ты! Иконка… Ну, не молчи же, давай дальше рассказывай, как вы там… за какие место он тебя хватал, поглаживал… может, тебе еще и приятно было?

Колдунья отвечала на все вопросы, впрочем, довольно путано и все время – с прямыми подсказками инквизитора, знавшего свое дело гораздо лучше попавшей в его руки ведьмы.

Закончив допрос, отец Йозеф присыпал написанное песочком и, подозвав палача, велел растянуть Марту на козлах.

– О, мой господин! – упав на колени, слезно взмолилась та. – Пожалуйста, не надо меня больше пытать, я же вам все сказала!

– Пытаем мы тут не для того, чтоб из тебя показания выбить, а для порядка, – поднимаясь с кресла, наставительно пояснил аббат. – Порядок такой, понимаешь? Ничего ты не понимаешь, дура. Пытать тебя не будем, просто полежишь тут, в себя придешь… а я после вечерни зайду, и мы нашу беседу продолжим. Гуго! Глаза ей не забудь завязать. И руки привяжи понадежней.

Настоятель явился в подвал сразу же после вечерни, пробрался тайком, словно тать. Осторожно закрыв за собой дверь, посмотрел на распятое на козлах обнаженное женское тело с завязанными плотной черной тряпицей глазами.

– Кто… кто здесь? – уловив шаги, встрепенулась колдунья.

Как восхитительно качнулась при этом ее грудь! Нет, рано еще ее щипцами, рано…

– А ну-ка, иди сюда, милая… – поднимая сутану, пробормотал про себя аббат и, воровато оглянувшись, взгромоздился на козлы…

Он насиловал ведьму недолго, больше просто не хватало мужских сил, да и основное свое наслаждение отец Йозеф получал вовсе не от этого, а от пыток… Бить кнутом это юное податливо-красивое тело, жечь огнем, а потом – раскаленными щипцами… Вот это по-настоящему сладостно, а так…

Сделав свое дело, аббат поправил сутану и, потрепав ведьмочку по щеке, покинул подвал с самой довольной улыбкой на тонких губах.

Еще бы не радоваться! Эта ведь – Марта Ашенбах-Носке – не какая-нибудь оболганная завистливыми соседками деревенская дурочка, а самая настоящая колдунья! Доказательств хватало, многие обращались к «доброй Марте» за помощью: кому кровь заговорить, кому любимого приворотить, кому просто так – погадать на суженого, а кому – и порчу заговором навести! Про порчу, правда, ведьма – еще до кнута – отрицала напрочь, а в остальном призналась сразу, без всяких пыток. Ведунья!

И бабка ее, старуха Носке, тоже была ведунья, а прабабку сожгли на костре. Выходит, не простая ведьма – потомственная.