Освободитель

И потом был мерзкий, визгливый и очень громкий голос мальчишки, спросившего:

– А почему дядя одет как тётя?

И смех толпы. Громкий. Издевательский. Глумливый. Потом властитель Нергала заставил жителей Дингеза пожалеть о том смехе, топя его в криках казнённых за недоимки. В непомерных налогах и жестоких казнях. Но даже среди воплей страдающих слышался Басману тот самый издевательский смех. И хотелось ему броситься прочь. И как в детстве, уткнуться лицом в мамины колени, а она чтобы гладила его по голове, как в детстве, и приговаривала:

– Не бойся, Арор, всё хорошо!

Но не было больше мамы. Старший брат Хафиз, у которого была другая мать, после смерти отца пьяный зарубил маму Арора Басмана, и завалился спать тут же, возле её трупа. А двенадцатилетний Басман всю ночь сидел, и смотрел на труп матери и храпящего Хафиза, которого охраняли могучие телохранители. Лишь под утро, когда Хафиз проспался и встал, видимо, пожалел о случившемся, но виду не подал. Лишь кивнул на мать Арора и приказал убрать. А потом глянул виновато на младшего Басмана и произнёс:

– Так надо было! Мои… другие родственники настаивали.

Брат больше ничего не добавил, но Арор сразу понял, о ком говорит Хафиз – о всесильном главном советнике Сарэне Арьяне – дяде старшего брата по матери. Ну и о самой мамаше Хафиза, первой жене короля Басмана – Эрье, огромной, толстой женщине из богатой и влиятельной семьи. И ночь возле трупа матери, и собственное бессилие выжгли подростка. Тогда и поклялся Арор отомстить… и доказать всему миру, что он сильный. И достоин самого большего, что только есть!

Первой умерла Эрье. Гадюка каким-то образом пробралась в спальню вдовы короля и укусила женщину прямо в шею. Говорят, та умерла, даже не проснувшись. И никто не видел гибкого тела худосочного Арора Басмана, мелькнувшего ночью из опочивальни матери Хафиза. А через пару лет, окрепший и возмужавший, Арор поехал с братом на охоту, и там Хафиз напоролся на олений рог. Да так, что рог отломался и остался в ране короля Нергала, а сам олень убежал в степь. И неважно, что оленя этого не видел больше никто. Слово царевича, ставшего королём, было законом! И даже Сарэн Арьян не посмел возражать. Лишь посмотрел в лицо погибшего племянника. Побледнел. Склонился в поклоне и попросил разрешения заняться королевскими похоронами. Арор Басман не разрешил. Уже были люди, которых он выбрал себе в советники: неродовитые дворяне, умные, но оттиснутые на задворки политики. Одного из них – Муэлия Арэна – он назначил своим советником и приказал подготовить похороны. А ночью вместе с Муэлием и ещё двумя десятками голодных до денег и власти дворян ворвался в покои Арьяна и заколол бывшего главного советника.

И стал доказывать себе и окружающим. Усиливал армию.