Освободитель

Я увидел, как меч разрубил шею омоновцу, почти перерубив полностью. Легионер рухнул кулём на пол, забрызгав кровью своих товарищей. Но тут рванули гранаты, и человек семь врагов, приняв на себя осколки, повалились на пол. Я рванул вперёд, ускоряясь, видя лишь в оскаленные пасти разбойников. Тычком ударил первого, тот упал, а я рубанул ещё двоих. Быстро, те даже сообразить ничего не успели. Какой-то мордатый, с чёрной бородой, оскалился и насел на меня, раз за разом рубя коротким мечом. Удары его, которые я принимал на щит, моментально осушили левую руку. Я ударил в ответ, но здоровяк успел парировать, и вновь рубанул сверху вниз. Сзади вжикнул арбалет, и мордатый завалился назад со стрелой в горле. Ещё оставалось пятеро, но они гурьбой побежали назад по коридору, и заскочили в последнюю дверь слева. Мы пошли следом, на ходу я крикнул Моху:

– Зачистить все комнаты! Живых не брать!

Сам же остановился перед последним убежищем бандитов и заорал в дверь:

– Бросить оружие и сдаться, падлы! Даю минуту на размышление!

– Да пошёл ты! – раздалось из-за двери.

Я знаком приказал легионерам прижаться к стенам и прикрыться щитами. Положил две гранаты под дверь, отскочил на пять шагов и тоже присел за щитом. Рвануло, я услышал, как в щит ударили осколки. Выглянул из-за края щита, и увидел, что дверь болтается на одной петле. Одну за другой кинул в комнату две светошумовые гранаты и заорал:

Когда взорвалось, первый ворвался в комнату. За мной вбежали Мох и ещё пятеро омоновцев. В комнате находилось около десяти тел в различных позах: на ногах, на коленях, а кто и ничком на полу. Что характерно – все орали, матерились и зажимали ослеплённые глаза. Я ударом ноги отправил в нокаут стоящего на четвереньках, поиграв его головой в футбол, рукоятью меча тут же успокоил второго, и щитом контузил третьего. Мох с другими легионерами так же быстро вырубили оставшихся, и принялись быстро всех вязать.

Уже через четверть часа я сидел за столом на первом этаже, рядом со мной расположились с письменными приборами двое сотрудников Тайной канцелярии. Ещё восьмеро обыскивали трупы. А омоновцы со второго этажа спустили главного подозреваемого. Набив трубку, я неторопливо раскурил её, и, выдохнув облако дыма, заговорил:

– Я герцог Белогор, прозванный Карателем. Думаю, ты обо мне слышал. Допрашивать тебя буду быстро, потому как мне ещё сегодня пять таких берлог обойти нужно. Обычно на допросах я ломаю кости, но сейчас не до благородства. Потому за каждый неправильный ответ, или за каждый проигнорированный тобой вопрос буду отрубать конечности. Их у тебя четыре, и тебе решать, сколько из них останется после допроса.