Освободитель

Пять кварталов, будто вымершей, испуганно затихнувшей столицы. Пять кварталов, которые нужно было успеть пройти во что бы то ни стало! И мы почти успели. Но почти оказалось роковым…

Дом графа атаковал ещё один отряд, и я на ходу дал приказ перестроиться в шеренгу по десять. Сотник Мерил Строн быстро организовал людей, и мы на ходу образовали нужный строй.

– Арбалеты, пли! – скомандовал я, и двадцать болтов улетели в спины атакующим.

Когда убийцы поняли, что сзади пришла смерть, они с отчаянием приговорённых кинулись на нас. Мы успели кинуть десять гранат, и большая часть отряда полегла. Но, оставшиеся в живых налетели на наши щиты, и завязалась рубка. Только вот куда было изнеженным людям графа тягаться с опытными легионерами, прошедшими уже десятки битв и схваток. Мои бойцы привычно принимали на щит удары и били чётко, как на учениях. Как только кто-то из моих бойцов падал, вторая шеренга тут же оттаскивала его назад, и его место занимал другой боец. А к упавшему легионеру прикладывали лечебный амулет, не глядя жив ли он, и насколько опасно ранен. Разбираться будем потом, а не здесь, на улице, в свете чадящих факелов. Буквально через несколько минут во дворе остались лишь мои бойцы, да тела нападавших на дом графа.

Я рванул вперёд, ворвался в гостиную, за мной следом бежали два десятка легионеров. Остальные занимали оборону вокруг дома. В гостиной валялись полтора десятка тел. Часть – в красных одеждах графа Арната. Остальные – жёлтые – люди герцога Ибита. Я рванул по лестнице наверх, туда, где были кабинет и спальня Ортуна. И здесь застал следы побоища. Люди Арната, даже застигнутые врасплох, дорого продавали свою жизнь. Но к нашему приходу битва уже закончилась, и десяток жёлтых пытались выломать дверь в кабинет. Увидев нас, они развернулись, но вжикнули арбалеты, и семеро из десяти кулями осели на пол, хрипя и дёргая конечностями. Ещё трое бросили оружие и стали на колени.

– Связать, прохрипел я, и увидел графа Арната. Ортун до последнего защищал семью, и его зарубили беспощадно. Практически искромсав тело мечами. Одна рука была полностью отрублена. Вторая перебита в трёх местах. Я встал на колени перед дворянином и попробовал пульс. Мы опоздали! Граф был мёртв. Я зарычал от ярости и бессилия, повернулся к трём сдавшимся в плен и заорал:

– Где герцог, твари?

– У себя, – пролепетал один из пленных.