По остывшим следам

– Как ты узнал, что банда из Соляной Воложки перебралась в город?

– Так от Шипова. Я у Клавы часто ночевал, он зашел и поведал.

– А почему, кстати, они из безопасного места в Казань переехали?

– Не знаю, ваше высокоблагородие. Готовили, видать, что-то. Так вы у них спросите.

– Спрошу. Давай снова к тебе вернемся. Значит, ты сдернул из арестного дома…

– Так точно.

– Как обычно уходил? За рублевину?

– Ага. Не говорить же смотрителю, что завтра он меня уж не увидит!

– И сразу направился в Козью слободку, к бабе?

– Нет, она поздно от акушерки приходит. Я, значит, в номера сначала. Вызвал Терентия на двор, объяснил. Хочу, значит, плейтовать, саренка нужна, а за вами уж две пеструшки[27]. Дайте Христа ради, позарез нужны. Он сказал, что сейчас денег нет, но вечером мне принесут.

– И Оберюхтин принес?

– Не Оберюхтин, Героев."

"– Скажи, а почему такой серьезный человек, как Героев, тебе на другой конец города деньги ночью понес? Он же «иван», так?

– Пожалуй что «иван», – подумав, согласился Шиллинг.

– Ну и кто ты такой, чтобы «иван» тебе прислуживал?

Василий растерялся, но быстро нашелся:

– А… думаю я, ваше высокоблагородие, что к Клавке он шел. А деньги были только повод.

– Поясни.

– А чего яснее? Я плейтую, баба одна остается. Вот он и замыслил.

– И ты ему спустил такое?

– Ха! Ему попробуй не спусти… Опять же, я в бега, бабе без мужика скучно, почему ей не развлечься?

Лыков встал, зашел вору за спину и сильной затрещиной сбил его со стула на пол.

– Ой! За что?

– А за вранье.

Сыщик посадил арестованного обратно на стул, сел напротив и жестко сказал:

– Прекрати мне лгать. Рассказывай, как вы с Чайкиным и Комовым два года назад лазили в Богородицкий монастырь. Героев тогда с вами был?

– Ей-богу, ваше высокоблагородие! Не крал я тех икон, чем хотите поклянусь! Оговорил меня Комов. Вызовите его для очной ставки, я хоть в глаза его лживые плюну…

– Знаешь, я сам об тебя руки марать не стану. Полковник все-таки – много чести. А отдам тебя на расправу зауряд-прапорщику Делекторскому. Помнишь его? Вместе со мной в Козью слободку приходил.

– Помню, – угрюмо кивнул вор.

– Он сегодня утром отличился: привел каинского мещанина Алексеева к сознанию. Все кулаки об него сбил – и привел. Ты будешь следующий.

Шиллинг побелел, а Алексей Николаевич еще усугубил:

– Учти, Делекторский с войны вернулся, два креста заработал. И контузию. Собой, говорят, не владеет. Когда в раж входит, может и до смерти заколотить. У него бандиты невесту зарезали, вот он и мстит.

– Ваше высокоблагородие! Не губите невинную душу! Солгал околелый черт, напраслину на меня возвел.

– Ну, прощай тогда, – веско заявил Лыков. – Раз не хочешь сам себя спасти, то и пропадай.