По остывшим следам

Если они верят любимому чаду, так надо верить до конца. И признать, что если она умна и хорошо воспитана, то кого попало не изберет…

– Позовите жениха к себе в гости. Найдите повод познакомиться с его родителями. Кто они, кстати?

– Отец – сенатор Первого департамента. А мать – урожденная Соймонова.

– Для тебя честь, немец-перец, породниться с хорошей русской фамилией. Сват научит наконец водку пить.

– Водку пить я и без него умею, – не унимался Таубе. – Вот Олюшку жалко. Они ее увезут, понимаешь? Встану я поутру, а Олюшки нет…

– Тогда тебе надо в первую очередь себя переделать, старый пень. Ты что, дочери добра не желаешь? Хочешь, чтобы она век здесь просидела? Чтобы тебе спокойнее было. Эгоисты! Жених им не нравится. Вот в чем дело, оказывается. А ее собственная жизнь? Собственные беды и радости? Семья, супруг, детки? Откуда им взяться, если Ольга должна тебе поутру кофей подавать?

– Это все я понимаю. Но мы же одни останемся. Будто свет в окошке погас…

– А как я сейчас один живу, ты думал? – грустно ответил другу Лыков. – Сыновья в Туркестане, дочь в Париже. У тебя хоть Лидия есть. А детей надо отпускать. Как корабль на воду – пусть сам плывет. Все рифы и мели его. Жалко, понимаю. И страшно за них. Но ты можешь лишь одно: любить и ждать, когда чадо найдет на тебя время. А сам не навязывайся.

После разговора с Таубе Алексей Николаевич поехал к Певческому мосту, в Министерство иностранных дел. Переписку по давнему делу Ашинова ему кое-как, но дали. Помог открытый лист за подписью премьера. Но, изучив бумаги, сыщик понял, что пришел не по адресу. После возвращения «казаков» в Одессу правительство назначило следствие. Вел его полковник Отдельного корпуса жандармов Цукаловский. Вот что надо смотреть! И Лыков отправился на Фонтанку, в родное министерство.

Уже ночью Лыков вместе с Трусевичем явились в Зимний дворец. Столыпин, хмурый и раздраженный, выслушал доклад коллежского советника. Задал несколько вопросов и отпустил. Было видно, что ему сейчас не до святых образов. На жалобу сыщика, что императрица послала в Казань еще одного дознавателя, сказал: ну и что? Лучше будете искать…"

"Лыков взял в архиве МВД следственное дело и изучал его с перерывами две недели. За это время вернулся из Сибири Сергей Азвестопуло. А перерывы случились из-за появления в Петербурге Николая Куницына по кличке Колька-кун. Этот крестьянин-утопист и бывший приятель сыщика стал атаманом шайки террористов. Лыкову нужно было его убить, чтобы сохранить в тайне некоторые свои поступки. Если власти узнали бы о них, коллежского советника ждала бы отставка, а то и что похуже. С трудом два сыщика отыскали и ликвидировали бандита[43]. Почти все дни пребывания в столице Алексей Николаевич прожил на Большой Ружейной.