Острые углы (СИ)

Сделали ЭКО, и всё получилось. А позже так вышло, что я тоже забеременела.

— И вы решили, что теперь я вам не нужен, — сделал свой вывод Лёха.

— Нет. Твоя мама не захотела тебя отдавать, не смогла с тобой расстаться. Материнский инстинкт очень силен. Она привязалась к тебе еще до того, как ты родился. Только женщина может понять, что такое носить ребенка… Разве можно отнять ребенка у матери? Поэтому мы оставили всё, как есть. А когда сестра умерла, естественно, забрали тебя к себе… И растили как своего сына.

Ксения Романовна мельком глянула на Леру, вроде как ожидая понимания с ее стороны, как от женщины. Но Лера никак не отреагировала на этот ищущий поддержки взгляд.

— Ну да, зачем что-то менять… — Полевой продолжал изливать свой сарказм. — Пусть запасной будет. На всякий случай.

— Ты не запасной. Ты его старший сын, и он никогда вас не разделял, — твердо сказала Ксения Романовна.

На Лёшку эти слова не произвели впечатления, и он злорадно рассмеялся:

— Не-е-ет, я не был его сыном. Юлик его сын, а я подкидыш. Племянничек, который всю жизнь был ему всем обязан.

— Это не так… — тётушка снова попыталась возразить.

— Это так. Видимо, я не настолько хорош, чтоб меня сыном можно было назвать. Недостоин хотя бы знать, что у меня есть отец, — сказал глухим от душившей злости голосом.

— Да скажите же ему правду! — не выдержав, вмешалась Лера.

— Я правду сказала, — растерянно проговорила тётушка. — Всю правду, как она есть… Больше мне сказать нечего.

— Другую правду! Не эту сопливую историю о том, как вы хотели детей, а потом не стали забирать ребенка у матери. Правду скажите. Что трус ваш Палыч, — привычно низко и хлестко сказала Лера и перевела взгляд на Лёшку: — Да струсил он, Лёш, смалодушничал. Не смог признаться, что он твой отец. Хотел до самого последнего дня остаться для тебя авторитетом. Благодетелем хотел быть в твоих глазах, побоялся, что ты отвернешься от него, разочаруешься. Боялся он вот таким тебя увидеть и того, что сейчас у вас в семье происходит. Поэтому и не сказал ничего.

Тётушка опустила глаза, не подтверждая эти слова, но и не оспаривая. Когда выразила желание уйти, Полевой не стал ее останавливать.

— Леший, ты ведь знаешь, что в этой ситуации я лучше всех тебя понимаю, — сказала Лера после долгого молчания. — Я точно знаю, что ты сейчас чувствуешь.

— У него была возможность сказать мне правду, но он этого не сделал. Значит, о том, что умирает, он сказал, да еще и молчать попросил. А теперь я должен всё это разгребать.

— А кто, кроме тебя? Юлик? Мы оба знаем, что вот как раз твой Юлик только и способен, что дзен на Бали ловить. И Палыч это прекрасно знал. Так что и речи не может быть об отказе от наследства. Ничего ты подписывать не будешь.