Острые углы (СИ)

Лёшка, как Лера и предполагала, с готовностью на это согласился, и они не стали оставлять питомца одного в пустой квартире."

"Когда нежиться в объятиях любимого стало невмоготу, Соломатина решила подняться и что-нибудь съесть. Если уж не полноценно позавтракать, то хотя бы перекусить. Да и не одна она этим ранним утром уже страдала от голода.

Снежок сидел около их кровати и сверлил ее взглядом. Он не мяукал, не царапался — просто смотрел на нее и ждал. Иногда беззвучно открывал пасть, как бы зевая, но на самом деле так он показывал, что ему в рот пора бы закинуть какую-нибудь пищу.

Лёшка крепко спал, его грудная клетка мерно вздымалась, а лицо было расслабленно. Приподнявшись на локте, Лера обежала взглядом его красивые черты, пригнулась и поцеловала. Не хотела будить, потому едва коснулась губ, лишь для того, чтобы ощутить их мягкость. Именно этого ей так не хватало все эти дни. Поцелуев, тепла рук, терпкого, мускусного аромата его кожи. Без Лёшки она чувствовала себя одинокой, бессильной, как будто неполноценной.

Видимо, вся эта хрень про половинки одного целого не такая уж и хрень. Не может быть второго такого человека, который так глубоко залезет ей под кожу.

Не существует другого, кто сумеет поселиться в каждой ее клеточке. Они с Лёшкой без слов друг друга понимали. Читали по глазам, по едва уловимым жестам, по дыханию.

Лера любила животных, и ей непросто было любить людей, мужчин в особенности. Но Полевого она любила. Она любила его так сильно, что порой становилось страшно. Одна надежда, что эта роковая любовь не заставит ее преступить красную черту.

У каждого человека есть выставленные границы. Это не плохо, хотя в последнее время стало модно осуждать любые условности. Границы — это безопасность, комфорт и нормы, в том числе моральные, которые всего лишь призваны из человека делать человека.

Лера убрала волосы, чтоб они не щекотали Лёшке лицо, и, еще раз наклонившись, поцеловала его в щеку. Он не проснулся. Она тихонько выбралась из постели, подняла с пола и накинула на себя сорочку.

— Хороший мой мальчик, проголодался, — нежно сказала она, погладив кота.

В одну миску Лера выложила пакетик влажного корма, а вторую сполоснула и наполнила чистой водой. Снежок принялся есть, при этом не переставая мурчать. Как ему это удавалось, один черт знает.

Лера распахнула окно. Ночью они не стали оставлять его открытым, боясь, что кот может убежать и потеряться. Мало ли, вдруг что-то его напугает.

Обстановка все-таки для него непривычная.

Затем она открыла холодильник, чтоб накормить чем-нибудь себя.

Полноценный завтрак готовить не стала, решив ограничиться чашкой кофе с молоком и тостом с медом. Однако не учла, что в такой тишине звук выпрыгивающего из тостера поджаренного хлеба прозвучит как выстрел.