Остров (Веласкес-1)

Мишель Горовиц сумела остановить кровь. Колени выглядели жутко, особенно то, где садист ковырялся своим ножом, осколки хрящей и обрывки связок торчали из прорехи в штанах. Левая нога выглядела получше, ей Мишель занялась в первую очередь, сформировав тромб в правой. В таком состоянии она могла находиться долго, периодически выводя токсины из повреждённых тканей, но ни на что другое сил не оставалось. Она обезболила левое колено, оттолкнулась ногой от земли, и подтащила себя к ближайшему дереву, привалилась к стволу спиной. Концентрация — самое важное при повреждениях, этому обучали ещё в приюте, и потеря сознания означала смерть. Будь здесь ещё кто-то из магов, он бы смог ей помочь, но похоже, все были заняты своими делами. Маг-инспектор потянулась, пытаясь устроиться поудобнее, больное колено пронзила боль. Она застонала, тихо, чтобы никто не услышал, но через несколько минут сама услышала шорох и треск, кто-то крался по лесу. Мишель подняла пистолет, который ей оставил незнакомец, и прицелилась в темноту.

Виктор Лапорт начал играть на гитаре в шесть лет — говорили, что у него талант. Но та музыка, что рождалась под его пальцами, когда он стягивал браслет, не шла ни в какое сравнение с обычной. Когда неизвестные стянули с него блокиратор, бросив на острове, он жалел только об одном — что не сделал этого раньше сам. Гитару в ящик не положили, музыкант сидел на берегу, чуть двигая пальцами, звуки рождались у него в голове. Появление чужаков отвлекло музыканта от медитации, тот, кто в него стрелял, сильно заблуждался насчёт своей меткости и бесшумности, Виктор понял, что не один, стоило Палмеру появиться неподалёку, и чувствовал, что тот спустит курок, ещё до того, как это происходило. А потом он просто предугадывал его действия — по неприметным обычному глазу движениям. В темноте он видел почти как днём, и когда бросился бежать, направление выбрал осознанно — неподалёку новенький обустроил себе скрытное лежбище на ветвях дерева.

Минковский бежал к укрытию, которое вырыла Сейду. Эта мысль казалась ему удачной — стрелять из ямы удобнее, чем прятаться за деревьями, на открытом месте чужаку будет трудно приблизиться. Он пёр напролом, не обращая внимания на рытвины и корни, но чувство направления его подвело, толстяк забирал вправо, и только выйдя на ровное место, понял, что промахнулся минимум метров на двести. До вершины холма было рукой подать, и он решился — бросился изо всех сил, помогая себе руками. Когда до ямы оставалось несколько метров, ему в спину впилась арбалетная стрела. Минковский покатился, продавил настил, и грохнулся вниз. Яма оказалась глубже, чем он ожидал, в падении он выставил руки вперёд, и упал прямо на них, сломав обе.