Тихий остров

На всякий случай он посмотрел по сторонам, но «Ауди», следившей за ним по дороге в ОБЭП, не было видно. Можно было бы счесть, что слежка просто показалась, но только не полковнику Гурову. Он был убежден — за ним следили, причем преднамеренно. И в аэропорту этот мужчина оказался не случайно. Выходит, поджидал именно его? Но откуда он мог знать о прилете полковника, если о нем и местной полиции-то было неизвестно? Об этом факте знали только в Главном управлении МВД в Москве…

— Ладно, Миша, я пошел к себе. Еще раз советую не дожидаться меня, — сказал Лев, направляясь к зданию гостиницы.

Взявшись за ручку двери, он обернулся и увидел, что Михаил не внял его совету…

Женщина-портье за стойкой любезно сообщила полковнику, что за ним забронирован триста восьмой номер, и, после того как Гуров заполнил бланк, дала ему ключ.

— Если вам что-то понадобится, звоните на пост, телефон указан здесь, — сказала она и протянула Гурову прямоугольник, являвшийся визитной карточкой гостиницы.

Гуров кивком поблагодарил ее и прямиком направился на третий этаж в свой номер. Он оказался небольшим, но довольно уютным. Одна кровать, тщательно застеленная, два кресла, журнальный столик, душевая кабина — вполне годится для временного проживания.

Гуров бросил плащ на кресло, туда же отправил и кейс, а сам, опустившись в другое, вытянул ноги и прикрыл глаза. Несколько часов перелета все-таки немного утомили его. Однако отдыхать и расслабляться некогда, нужно было приступать к работе, и полковник, посидев минут пять, заказал себе по телефону две чашки крепкого кофе, после чего удобно устроился перед журнальным столиком и, прихлебывая горячий напиток, стал перелистывать бумаги, которые получил от подполковника Орленко.

Сведений здесь было, прямо скажем, негусто. В списке, призванном осветить фамилии сослуживцев Мажарова, с которыми тот был мало-мальски дружен, наличествовало всего две фамилии — Королев и Лыков, которые Гуров даже не стал переписывать, потому что уже беседовал с обоими и фамилии их запомнил крепко. Столь скудное число приятелей на работе казалось полковнику странным. Либо Мажаров был глубочайшим интровертом, не склонным к общению, либо же Орленко решил, что от него требуется указать тех, кого действительно можно назвать другом. Гуров подумал, что если бы такое задание было дано, скажем, ему самому, то список получился бы тоже кратким. В нем, кроме Станислава Крячко да генерал-лейтенанта Орлова, никто бы не значился. Но Орленко не должен был истолковать просьбу Гурова в таком ракурсе, следовательно, в список должны были быть внесены просто приятели или даже хорошие знакомые — Гуров специально это оговорил.

К тому же оба они — и Королев, и Лыков — активно открещивались от дружбы с Мажаровым.