Остров сбывшейся мечты

При их-то патологической жадности… Нет, Стрежины действовали бы совершенно иначе, если бы у них были на то серьезные причины. К тому же одна антипатия к младшей дочери и сестре не может быть такой причиной, а иных мотивов мы не нашли.

У некоторых нет ни мотива, ни возможности: Лена Красько вряд ли стала бы убирать подругу, к тому же таким странным способом. У нее нет видимых причин для подобного поступка и явно нет средств."

"Самым вероятным подозреваемым, с точки зрения Макара, по-прежнему оставался Аслан Коцба. Но Илюшин здраво оценивал свои силы и признавал, что собственные возможности по разработке шефа «Юго-запада» они исчерпали, теперь можно только ждать. Его не интересовали финансовые махинации Коцбы – а именно это составляло основную часть досье, полученного от человека, к которому он обратился за помощью, – ему важны были все факты биографии Аслана, зачем-то раз в неделю посещавшего любовницу из такого круга, с которым он изначально не должен был связываться. «Сходство со Стрежиной, сходство со Стрежиной… У него садистские наклонности по отношению к женщинам подобного типа? Тогда понятно, отчего „цветочница“ не делится с подругами. Но зачем нужно было загонять Стрежину на остров? Банальный садист удовлетворил бы свои прихоти куда менее затратным и трудоемким способом. Впрочем, кто сказал, что речь идет о банальном садисте?»

Звонок телефона заставил его вздрогнуть. Илюшин переглянулся с Сергеем и быстро схватил трубку, ни секунды не сомневаясь, что звонит тот, кто им нужен.

Он долго слушал собеседника – неторопливый, внимательный к деталям, и перебил его только раз:

– Финансовая деятельность мне неинтересна. У вас есть еще что-нибудь, чего мы не знаем?

Выслушал короткий ответ, кивнул и повесил трубку. В ответ на невысказанный вопрос в глазах Бабкина Макар включил компьютер и дождался, пока тот оповестит его о пришедшем письме. Открыв вложенный файл, Макар присвистнул, а Сергей выругался.

Фээсбэшник прислал фотографию памятника на могиле. На снимке была младшая сестра Аслана, Фатима Коцба, погибшая в возрасте двадцати двух лет от удара пьяного мужа. «Вот черт», – только и мог сказать Илюшин, увидев на памятнике лицо Катерины Ромашовой в обрамлении темных волос – миловидное, серьезное, с характерным прищуром красивых карих глаз.

Аслан Коцба. За месяц до описываемых событийКоцба снова достал снимок Катерины из ящика.

– Прости меня, Фатима, – негромко сказал он, как говорил всегда, глядя на фотографию девушки, так похожей на его младшую сестру. – Я виноват перед тобой. Прости.

Аслан повторял ритуал почти ежедневно, находя в нем успокоение. От слов «я виноват» действительная его вина становилась чуть меньше.