Мертвый остров

Приходится иной раз принимать решения, от которых зависит жизнь человека.

– И вы вот так легко…

– Это никогда не бывает легко! Есть еще причина… Я смолоду попал на войну. Восемнадцать лет мне было – мальчишка! И увидел столько крови, что никому не пожелаю. Ожесточился. Там же, на войне, отнял первую жизнь. По молодости это проще… Не жалеешь ни себя, ни их. Потом служба в полиции. Ведь вся грязь наша! Совсем можно в людях разувериться. Многие так и делают. Только когда женился и завел детей, я стал задумываться.

– И, задумываясь, вы толкнули человека из окна?

– Да. Потому что он был не человек.

– Это вы так рассудили? Без Бога, без присяжных?

– Да. Некогда иногда присяжных звать, и Бога тоже некогда. Для спасения других, настоящих, невинных людей приходится брать на свою душу грех…

Из глаз Клавдии Провны вдруг разом, без подготовки, полились обильные слезы.

– А я… я… Какая дура!

И акушерка в своей манере выбежала из кабинета. Раздосадованный Лыков подошел к окну. Он и сам иногда размышлял, есть ли у него право решать за Всевышнего. Пока выходило, что есть. Деваться некуда! Вокруг обычный народ, не готовый к встрече со злом… А вот оно всегда готово. Можно стоять и смотреть. И останешься чистеньким – не дерзнул на Божий замысел! Только вот люди погибнут, ни в чем не повинные. И Лыков вмешивался. Дьяволово отродье, крепко получив по зубам, на время отступало. А сыщик оставался со своими грехами…

Размышляя так, он увидел под окном Инцову. Та сбежала с крыльца, словно чумовая. Разодрала в сердцах какую-то бумагу и припустила прочь по улице. Толкаемый непонятным чувством, сыщик вышел на крыльцо. Акушерка уже скрылась за углом. Он спустился, поднял клочки и попробовал разобрать. А когда разобрал, ему стало неловко. Клавдия Провна объяснялась в любви! Несчастная женщина… Услышала доброе слово и потянулась. Что теперь делать? Пагануцци говорит, что она в последнем градусе чахотки. Или близка к этому. Надо как-то помягче объяснить ей, что женат. И дистанцию, держать дистанцию."

"Надворный советник стоял и задумчиво смотрел в никуда. По деревянному тротуару к нему неспешно шел айн. Без шапки, босый, в драном халате, похожем на арестантский азям. Так себе был инородец – невзрачный, раскосый… Стой, сказал сам себе Лыков. Почему раскосый? Айны похожи на наших мужиков: бородатые и с таким же разрезом глаз. Борода на месте, а вот разрез… После сцены с акушеркой Алексей рассуждал медленно, словно камни ворочал. Между тем прохожему до него осталось лишь двадцать шагов. Тут айн вдруг вынул из-под полы… лук! Небольшой, в треть обычного размера, однако настоящий лук. И быстро заложил в него короткую стрелу. Все это добро парень ловко извлекал из-под халата. Лыков цапнул себя за пояс, но револьвер остался дома.