Мертвый остров

Тут же выяснилось, что поселенец Нуянзин ходил вверх по реке аж до самого Камышового перевала! Так за обещание и ласковое слово сыщик получил проводника.

Нуянзину понадобился час, чтобы собраться. Лошади у него не было, но бывалый человек не смутился. Сказал: там эдакие места, что все пешком пойдем… Так оно потом и вышло.

Отряд из четырех человек двинулся вверх по реке. Верст через десять они уперлись в перекат. Проводник виновато пояснил:

– Дальше тропы нет.

Подвязал бродни[59] и первым сошел в ледяную воду. Люди двинулись по скользким камням, держа лошадей в поводу. Так прошли еще около десяти верст, выбирая, где помельче. На каменных осыпях было вполне сносно. Часто отряд переходил с одного берега на другой в поисках удобной дороги. Кругом было много топляка, и он очень стеснял движение. Постепенно Лютога сужалась, а течение ее усиливалось. Сжималась и ее долина. Слева и справа виднелись горные хребты, поросшие густым лесом. Чем дальше, тем они делались выше и больше наползали на реку. Сухие осыпи пропали совсем, идти приходилось по колено в воде. И люди, и лошади устали и начали поскальзываться на камнях. Скоро все вымокли с головы до ног. Наконец пробираться руслом стало практически невозможно. Воды по пояс, с обеих сторон скалы… Проводник крякнул и, цепляясь за кусты, полез наверх. Остальные последовали его примеру. Лошади еле-еле поднялись и сразу сели на ноги – устали…"

"– Уф! – повеселели казаки. – Надоела энта купель!

– Думаете, дальше легше будет? – усмехнулся Нуянзин. – Наоборот. Все тока начинается.

И со вздохом вытянул из-за пояса топор.

Оглядевшись, Лыков согласился с поселенцем. Вот она, та самая непроходимая сахалинская тайга, которой его стращали. Надо идти вверх по течению реки, но как? Перед сыщиком стояла сплошная нескончаемая стена. Наверху – огромные тополя, ясени и дубы. Ниже – пихтарник и каменная береза. Следующим этажом – бузина, рябина, черемуха, боярышник. В самом низу – густые заросли курильского бамбука и каких-то местных лопухов и зонтичных… Вроде бы трава, а выше конного, ничего не видать. Довершал зеленую стену низкорослый кедровый стланик. А словно бы для усиления этой баррикады вся она была перевита вьющимися растениями и лианами. При одном виде препятствия у Лыкова опустились руки. Идти по этой чащобе сорок верст? Но поселенец замахал топором, вырубая в первую очередь бамбук.

– Глаза боятся, а руки делают, – сказал он азартно. – Нас четверо, а я тута и один ходил! Надобно тока почаще меняться.

И начался их переход по тайге. Все трудности и неудобства речной тропы действительно оказались пустяком.