Мертвый остров

Для его организации нужны деньги. Ёэмон даже назвал суммы: четыре тысячи рублей для сельди и три тысячи для кэты и горбуши. Если оборотных средств нет, скупщики предоставляют их в долг. А получают его назад рыбой, по народному обычаю «аота». Это когда рыбаки сдают улов кредитору по самой-самой маленькой цене в данной местности. Но еще труднее, чем деньги, найти людей. Работа неимоверно тяжелая. За ночь с кунгаса тридцать-сорок раз забрасывают невод, а днем варят что поймали. Затем переработанную рыбу прессуют. Любая ошибка – и товар, селедочный тук, сразу загнивает. Обычные люди такого режима вытерпеть не могут. Поэтому на рыбные ловли идут в основном те, кому больше некуда податься. Часто это преступники, скрывающиеся от полиции. Среди рабочих очень распространены карты, а еще единоборства. В Японии в каждом уезде имеется своя особая школа драк. Вот отчаянные люди и выясняют, которая из них лучше… То и дело вспыхивают ссоры. Убийства в них – совершенно рядовое событие. Наемники – люди опустившиеся, бесчестные и очень опасные. Поэтому хозяин промысла сам с ними старается не общаться, а назначает на каждое судно двух синдо. Эти синдо – приказчики, доверенные лица. Один, старший, отвечает за все дело. Второй, младший, – за расчеты с рабочими. Его профессия рискованная: всегда найдется обиженный, что захочет отомстить. Тяжелый труд и скудное питание приводят к тому, что люди болеют. Обычно это цинга и бери-бери, непонятная азиатская болезнь[47]. Но в корсаковский лазарет больные не идут, боятся потерять место.

Лихие рыболовы заинтересовали Лыкова, и он стал расспрашивать господина Ёэмона подробнее. Однако тот сделал строгое лицо и сказал:

– Там такие люди! Знаете, они говорят: для меня нет ни волка, ни тигра! Очень страшные люди. Якудза…

Слова бакалейщика подтверждали версию Лыкова насчет японских «иванов». Хорошая версия! Эти люди вполне способны вместо селедки перевозить к себе домой разный сброд. В обмен на золото. Но как узнать, на какой из факторий укрывают наших беглых? Ёэмон отказался даже расспрашивать синдо, приходящих к нему за покупками. Заявил: меня это не касается, я торгую рисом…

Заглядывал Алексей и в чайную с ночлегом поселенца Рогова, и в квасное заведение Адреянова. Кабаки на Сахалине запрещены. Людям любого состояния выпить и закусить негде. Некоторые хлестали одеколон, а затем ходили по улицам и благоухали пачулями с мускусом… Между тем где-то в Корсаковске существовал подпольный водочный завод. Полиция безуспешно пыталась его обнаружить. Неведомыми путями спирт попадал в город. Здесь его разбавляли и разливали в бутылки. Для крепости настаивали потом на табачных листьях, и получался продукт под названием «самосядка». Особенно старался отыскать тайный завод Ялозо.